Страница 35 из 104
— Я бы подал солонку. Мне не тяжело... Хотя так даже лучше, — произнес с ехидной улыбкой.
Я рефлекторно сложила руки на груди.
— Не вижу ничего смешного. Верни мне одежду!
— А куда подевался «дорогой»? Верну только после того, как ты вернешь мою. Так уж и быть — этот костюм я прощаю.
— Как великодушно. Но я одежду не брала. Она у тебя в комнате. Просто лежит в камине и догорает.
На его лице не осталось и следа надменной улыбки. Теперь улыбалась я!
— Ты переходишь все границы!
— Ты приставил ко мне надзирателя, закрыл в доме и заставил силой выйти замуж. Не тебе говорить мне о границах!
Кристоф поперхнулся. Его лицо изменила непонятная гримаса. Я ликовала, наконец, поставив его на место.
— В еде были орехи? — хриплым голосом спросил муж.
— Да, совсем немного.
Кристоф судорожно хватал ртом воздух.
— У меня… аллергия...
Медленно сползая, он свалился на пол, его дыхание стало хриплым и давалось ему с трудом. Я никогда не видела такой острой реакции.
— Ив, ты его убила! — закричала Мариса. — Ты же говорила, что не будешь его убивать!
— Я? Нет! Это случайность. Я же не знала. Ему нужен антигистаминный укол.
Я кинулась к шкафам в поисках аптечки.
— Стой! Пусть умирает! Так ему и надо, революционеру, проклятому, — подстрекала Мариса.
На долю секунды идея мне показалась очень привлекательной. Совсем на немного.
— Нет. Даже собаки не заслуживают такой смерти, — я не смогла найти аптечку. Кристоф потихоньку затихал. — Черт! Сама справлюсь.
Я крепко обхватила ладонями его лицо и начала настраивать поток энергии. Кристоф как-то обмяк…
И в следующую секунду схватил меня за талию, перевернул, подмяв под себя, и жадно впился в мой рот, раздвигая языком мои губы. Жарко и требовательно, он не оставляя в покое, пока я не начинаю отвечать ему. Тело прошивает странная дрожь. Кажется, что каждый атом наполняется светом и взрывается. Почувствовав мой отклик, он с ещё с большим напором впивается в мои губы. Его рука скользнула от талии к бедру, он коснулся белья, и меня будто отрезвило.
Я со всей силы уперлась руками в его грудь, стараясь оттолкнуть, но Кристоф всего лишь чуть отстранился, выпуская мои губы.
— Ах, ты! Мерзкий, хитрый негодяй.
Во мне бушевала ярость — он меня разыграл! Я не могла шевельнуться под тяжестью его тела, а он, искренне улыбаясь, снова поцеловал меня:
— За вкусный ужин...
…и снова…
— За новый фасон костюма...
я упиралась ладонями в его грудь, но это не мешало ему повторить поцелуй:
— За то, что не дала умереть...
И только потом он сел на пол, выпустив меня из крепких объятий. Я вскочила, сверкнув глазами и едва сдерживая злость и досаду, вытерла губы, состроив презрительную гримасу и, держа осанку и гордо задрав подбородок, вышла из кухни.