Страница 10 из 26
Но митрополит Исидор, сильно ратовавший за унию, получил от римского папы звание кардинала и папского легата для всех «северных стран» (лифляндских, литовских и русских). Еще с дороги он разослал окружные письма, призывая христиан обоих исповеданий безразлично ходить и в православные, и в католические храмы и приобщаться одинаково и в тех, и в других. Зиму 1440-1441 гг. он пробыл в Киеве, откуда в конце концов киевляне его выгнали за вероотступничество. Весной 1441 г. он прибыл в Москву. На первой же литургии в Успенском соборе он явился с преднесением латинского креста, поминал вместо патриарха папу, а после литургии велел читать акт Флорентийского лжесобора. После чего в храме наступила зловещая пауза, настолько всех поразило решение собора и поведение митрополита. Первым опомнился князь, назвав митрополита «ересным прелестником», «лютым волком», «лжепастырем, губителем душ». Он велел заточить Исидора в Чудов монастырь и созвал собор русского духовенства для рассмотрения флорентийской грамоты. Собор признал флорентийский акт незаконным. Исидор же упорствовал в отстаивании решений Флорентийского собора. Ему удалось бежать из Москвы в Тверь, надеясь, что жители города, как давние соперники Москвы, поддержат его, но и там его ждала неудача: его посадили под замок. Из Твери он тоже бежал, на этот раз в Литву. Но русские люди, жившие под иноверной властью Польши и Литвы, отвергли раскольнические замыслы Исидора не менее решительно, чем их единоверцы в Москве и Твери. Русское религиозное самосознание выдержало это испытание на верность своему долгу. Исидору ничего не оставалось, как найти себе приют в Риме.
Но раскольническая антирусская и антиправославная деятельность Исидора не закончилась с его бегством из России. 5 декабря 1448 года, отказавшись от мысли поставлять митрополитов в Константинополе, который отступил от Православия на Флорентийском соборе, собор русских пастырей возвел на престол митрополита Киевского и всея Руси святителя Иону. Святой старец стал заботиться в первую очередь о единстве церкви, обличая латинство и унию. Тем не менее Исидору удалось, пользуясь поддержкой папы Пия II, объявить святого Иону «нечестивым отступником» и посеять смуту, в первую очередь в Литве, где под властью польско-литовского короля-католика Казимира уния не прошла бесследно, как в Московской Руси. В 1458 году латинствующий патриарх Григорий, перенесший свою кафедру в Рим, посвятил в митрополиты на Литву ученика Исидора Григория. В Москве этим сильно обеспокоились, поэтому в 1459 году собрали собор русских епископов, где определили на будущее время избирать митрополитов в Москве, по повелению великого князя и без сношения с греками. Здесь в первый раз упоминается о Московской церкви, в отличие от Киевской. Это означало, что последовало окончательное разделение Русской Церкви на две митрополии – Московскую и Киевскую.
Не помогла церковная уния и Византии. Прошли те времена, когда папы своим словом приводили в движение королей и целые народы. Да и в папской резиденции открывались всякие злоупотребления и коварства, в папы часто избирались лица слабые, лукавые и недостойные этого высокого сана. А в среде католического духовенства царила распущенность нравов, хотя в числе его представителей встречалось немало людей с самыми высокими нравственными качествами. Естественно, что после Флорентийской унии папе Евгению IV не удалось собрать крестового похода против турок. Единственное, что ему удалось, это побудить польского короля Владислава III к борьбе с турками. Отважный король, незадолго перед тем одержавший несколько побед над турками, надеялся на обещанную помощь итальянского флота, смело и быстро двинулся с небольшим польско-венгерским войском на турок. Но помощь не явилась, и 9 ноября 1444 г. в отчаянной битве под Варной христианское войско было разбито. Сам король погиб в этой битве.
Теперь судьба Константинополя весела на волоске. Со вступлением на престол султана Мехмеда II (1451–1481), которого турки прозвали Завоевателем, турки-османы начали решительное наступление на Константинополь Они построили крепость на азиатском берегу Босфора, и стали контролировать движение судов в проливах, соединяющих Средиземное и Черное моря. Новый византийский император Константан XI все еще надеялся на помощь Западной Европы. Но папа Николай V сильно злобился на византийцев за то, что они противились соединению церквей. Никто из западных государей даже и не думал помогать погибающей Византии, кроме Генуи и Венеции, которые с падением Константинополя лишались бы богатой торговли с восточными странами. Бедному императору приходилось надеяться только на мощные укрепления города и мужество его защитников. У него было только 2 тыс. наемных воинов. Тогда он бросил клич среди населения города. Но, увы, из 200 тыс. населения города нашлось только 5 тыс. добровольцев. Многие богатые византийцы даже покинули город, прихватив свое имущество. Но эта горстка защитников во главе с императором была полна решимости погибнуть под стенами города, но не сдать его. Люди надеялись на чудо, которое могло в последний момент спасти Константинополь. Из уст в уста передавалось предсказание, что скоро явится ангел с огненным мечом и поразит всех врагов.
Турки уже ввели 400 кораблей в Мраморное море, а 6 апреля 1453 года огромное турецкое войско (от 100 до 150 тыс. человек) осадило византийскую столицу с суши. Полудикое грубое турецкое племя стояло ниже византийцев и европейцев в культурном отношении, но не уступала им в военном деле. У турок были свои пушки и осадные орудия, они были отважными и опытными воинами, во всем подчиняющимися своему султану. Войну с христианами (неверными) они считали святым делом, а по их верованию, воины, павшие в бою, занимали первое место в раю. Среди византийцев обозначилось явное противостояние между 7 тыс. защитниками города и остальным населением, которое при первых грохотах орудий пало духом, видя в происходящем Божью кару за желание соединить церкви.
Обстрелы города, попытки турок засыпать ров перед стенами, подкопы и, наконец, первый штурм Константинополя защитники византийской столицы отразили с большими потерями для врага. Тогда турки перетащили свои корабли во внутреннюю гавань Константинополя, Золотой Рог, и приступили к осаде с северной, слабо защищенной стороны. В городе тем временем истощились запасы продовольствия, силы защитников таяли, воины не могли отдохнуть ни днем, ни ночью, стены во многих местах уже были полуразрушены. Тогда султан приказал турецкому войску начать последний штурм Константинополя, а накануне этого дня были великие знамения в небе, предвещающие падение города.
Так, за шесть дней до падения Константинополя произошло трехчасовое лунное затмение, покрывшее город полным мраком. На следующий день было еще одно страшное затмение: «В ночь на пятницу озарился весь город светом, и, видя это, стражи побежали посмотреть, что случилось думая, что турки подожгли город, и вскричали громко. Когда же собралось множество людей, то увидели, что в куполе Великой Церкви Премудрости Божией из окон взметнулось огромное пламя, и долгое время объят был огнем купол церковный. И собралось все пламя воедино, и воссиял свет неизреченный и поднялся к небу. Люди же, видя это, начали горько плакать, взывая: «Господи помилуй!». Когда же огонь этот достиг небес, отверзлись двери небесные и, приняв в себя огонь, снова затворились…» (Повесть о взятии Царьграда турками в 1453 г.).
Последний штурм Константинополя начался 29 мая 1453 года. В начале штурма дважды турки откатывались назад, оставляя груды трупов. Но новые силы подключались к штурму города. Наконец туркам удалось овладеть частью стены и прорваться через ворота. Бои начались в самом городе. Уже израненный император Константин всенародно исповедовал свои грехи в соборе Св. Софии и причастился. А затем сказал: «Если кто хочет умереть за Церковь и Христову веру – да последует за мной!». За ним последовало 3 тыс. человек, которые все погибли вместе с последним византийским императором. Султан отдал город на три дня на разграбление. Погибло около 40 тыс. человек, остальных продали в рабство. Так в эти скорбные дни 1453 года пал Константинополь. Было истреблено, разграблено или повреждено то, что создавалось в течение целого тысячелетия византийской цивилизацией. Магомет II торжественно въехал в город, посетил собор Св. Софии и велел сделать его мечетью. Константинополь, который турки назвали Стамбулом, стал столицей Османского государства.