Страница 14 из 27
Авторы подчеркивают, что большинство исследований сплоченности не дали надежного теоретического ответа на эти вопросы и сводились к изучению одного из аспектов социальной сплоченности, например общего социального доверия, который рассматривался как ключевой аспект сплоченности11. Другие исследователи комбинировали самые различные индикаторы социальной сплоченности для формирования одной общей шкалы с целью увеличить надежность измерения, но сами индикаторы были слабо связаны между собой в условиях отсутствия теоретических разработок12. Наконец, исследователи проверяли узкие гипотезы, используя ряд индикаторов социальной сплоченности. При этом поскольку авторы определяют социальную сплоченность через связи между индивидами, они не включают в рассмотрение исследования, связанные с изучением этнического разнообразия и политического участия, институционального доверия и др. Кроме того, в срез их анализа не попали работы, которые фокусируются на межэтнических конфликтах [с. 462].
Понятие «этнической гетерогенности», или национальный состав географической зоны, можно охарактеризовать по-разному. Этническое разнообразие чаще всего оценивается с помощью такого параметра, как индекс фрагментированности (fractionalization index), который эквивалентен индексу Херфиндаля – Хиршмана13. Это измерение показывает вероятность того, что два произвольно выбранных лица, проживающих в одном и том же географическом районе, имеют различную этническую принадлежность. Главной альтернативой этому является подход, оперирующий понятием «относительный размер этнической группы» (процент мигрантов или группа меньшинства). И, наконец, этнический состав географической зоны может быть измерен с помощью индекса этнической неоднородности (index of dissimilarity), который указывает на степень сегрегации. Таким образом, авторы используют этническую гетерогенность как «зонтичный термин» для понятий этнического разнообразия, относительного размера группы и сегрегации. При этом они замечают, что на сегодняшний день теория не уточняет, влияет ли этнический состав данной местности на социальную сплоченность именно через этническое разнообразие, размер этнической группы, уровень сегрегации или через различные комбинации этих факторов. Сообщество с 80% белых и 20% чернокожих так же этнически неоднородно, как и сообщество с 80% чернокожих и 20% белых. Тем не менее для отдельных членов общины размер аут-группы сильно отличается в этих двух сообществах; из-за этой невозможности учесть цвет кожи размер группы используется как индикатор этнического состава. Это важно еще и потому, что в одной и той же географической зоне группы могут смешиваться или жить сегрегированными союзами.
На протяжении многих лет ученые описывали расово-этнический состав на основе комбинации самых разных критериев, включая расу, этническую принадлежность, происхождение, гражданство, миграционный статус и различия в языке, религии и пр., и то, какие критерии выбирались, больше зависело от доступности данных и особенности страны, нежели от теории. Авторы подчеркивают, что их анализ включает исследования, в которых использовались объективные измерения, а не индивидуальное восприятие неоднородности, поэтому для определения географических зон, в которых социальная сплоченность предположительно будет иметь значение, они ориентировались на страны, регионы, муниципалитеты и соседские локальные сообщества из упоминавшегося выше исследования Р. Патнэма. Однако авторы не видят убедительных критериев того, как может быть зафиксирован релевантный географический регион: осознание этнического разнообразия происходит на микроуровне, а мобильность населения заметна на макроуровне. Поэтому авторы структурировали результаты исследований на уровне страны, муниципалитета и ареала, меньшего, чем муниципалитет, хотя, безусловно, эти уровни могут накладываться друг на друга, образуя реальное довольно сложное социальное окружение индивидов. Они также вывели за рамки своего анализа исследования, касающиеся влияния этнического разнообразия на связи классовой, профессиональной и др. природы, поскольку это значительно усложнило бы анализ.
Таким образом, с помощью таких теоретических построений, как социальная сплоченность, этническое разнообразие и географический охват, авторы строят общую модель негативного влияния этнической гетерогенности на социальную сплоченность внутри этнических групп и между ними – способы, посредством которых этническое разнообразие, относительный размер группы и сегрегация в разных географических зонах влияют на снижение индикаторов социальной сплоченности. Первый способ авторы конструируют с помощью теории конфликтов, а именно на основе концепций «угрозы группе», «этнической конкуренции» и общей теории угрозы, где размер этнической аут-группы в определенной географической зоне воздействует на реальную и воображаемую конкуренцию между этническими группами за ограниченные материальные и нематериальные ресурсы – рабочие места, жилье, власть, безопасность, мораль и идентичность14. Эта этническая групповая конкуренция усиливает чувство угрозы, подрывающее межэтнические отношения, что ведет к межэтническому недоверию. Второй способ связывает чувство аномии – индивидуальной тревоги в силу неясности общеразделяемых социальных норм и моральных ценностей – с социальной дезорганизацией среды. В соответствии с этой логикой этническое многообразие в социальной среде индивида и сопутствующее языковое разнообразие, разнообразие социальных норм вызывают чувство аномии, чувство исключенности и бесцельности, что также ведет к недостаточной плотности коммуникации, общему недоверию, ослаблению социального контроля [c. 463–464].
Оба механизма имплицитно предполагают принцип гомофилии, когда люди предпочитают общаться с подобными себе, даже без неприязни к другой этнической группе. При этом эти два механизма действуют по-разному. Механизм угрозы, функционирующий на основе относительного размера аут-группы и активирующийся при уменьшении размера ин-группы, главным образом стимулирует чувство угрозы этнической группе. Чувство аномии берет начало из разных сред; механизм аномии подчеркивает отсутствие общего языка, идентичности и ценностей, независимо от размера самой группы. Учитывая, что межэтнический контакт не порождает этническую угрозу, а, напротив, способствует ослаблению межэтнического недоверия, то механизмы аномии и угрозы, скорее всего, будут работать, когда ограничены возможности межэтнического контакта, и именно здесь становится актуальным измерение сегрегации. Сегрегация означает, что другие группы становятся «видимыми», а их размер может восприниматься по-разному. Чем больше членов в этнических аут-группах, тем в большей мере они будут рассматриваться как угроза доминирующей культуре и тем более неопределенными становятся способы взаимодействия с ними. Таким образом, этническая гетерогенность может быть особенно дисфункциональной для социальной сплоченности вследствие сегрегации, и особенно если это связано с конкуренцией за экономические ресурсы.
Ван дер Меер и Толсма ограничили свой анализ журнальными публикациями, докладами конференций, препринтами, главами из книг, написанными на английском языке, – всего 90 отдельных исследований, большая часть которых проведены в США, Великобритании, Нидерландах и Канаде. Авторы сортируют исследования относительно основной рабочей гипотезы, как подтверждающие ее (все исследуемые индикаторы этнической гетерогенности на всех географических уровнях подрывают социальную сплоченность), не подтверждающие (этническая гетерогенность не ослабляет социальную сплоченность по исследуемым показателям) и смешанные (по какому-то индикатору подтверждающие, а по другому – не подтверждающие основную гипотезу). Первым результатом данного исследования стала фиксация «какофонии» эмпирических данных; почти в каждом исследовании было отчасти подтверждено основное положение, но в целом подтверждающих – 26, не нашедших подтверждения – 25, и большинство исследований – 39 – имеют смешанный результат, т.е. воздействие этнической гетерогенности неравномерно, как считают авторы. При этом исследователи проверяли не один индикатор сплоченности и этнической гетерогенности, а комбинации индикаторов этих двух переменных. Авторы заключают, что более строгие в методологическом отношении исследования скорее отвергают гипотезу или представляют смешанные результаты. Далее ван дер Меер и Толсма «дешифруют» полученные данные на основе своей представленной выше концептуальной рамки [с. 466–467].
11
См., например: Dinesen P.T., Sønderskov K.M. Trust in a time of increasing diversity: On the relationship between ethnic heterogeneity and social trust in Denmark from 1979 until today // Scandinavian political studies. – Oxford, 2012. – Vol. 35, N 4. – P. 273–294.
12
Lancee B., Dronkers J. Ethnic, religious and economic diversity in Dutch neighbourhoods: Explaining quality of contact with neighbours, trust in the neighbourhood and inter-ethnic trust // J. of ethnical a. migration studies. – L., 2011. – Vol. 37, N 4. – P. 597–618.
13
Индекс Херфиндаля – (Herfindal – Hirshman index) определяется как сумма квадратов долей всех фирм, действующих на рынке, и оценивает уровень конкуренции и монополизма в определенной отрасли. Индекс фрагментированности оценивает количество разных этнических групп в определенном ареале через индексы этнической, религиозной и лингвистической фрагментированности. – Прим. реф.
14
Quillian L. Group threat and regional change in attitudes toward African-Americans // American j. of sociology. – Chicago (IL), 1996. – Vol. 102, N 3. – P. 816–860; Scheepers P., Gijsberts M., Coenders M. Ethnic exclusionism in European countries: Public opposition to civil rights for legal migrants as a response to perceived ethnic threat // European sociological rev. – Oxford, 2002. – Vol. 18, N 1. – P. 17–34; Stephan W.G., Stephan C.W. An integrated threat theory of prejudice // Reducing prejudice and discrimination / Ed. by S. Oskamp. – Mahwah (NJ): Erlbaum, 2000. – P. 23–45.