Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 86

Как только наступило какое-никакое затишье, Герка рухнул на кресло около печки с твердым намереньем не вставать никогда и ни за что. Нога, нывшая еще с утра, теперь болела так, как будто в нее вколотили раскаленный железный штырь и изредка проворачивали, поджаривая кость до полной готовности.

Здесь, около печки, было тихо и хорошо, а главное, совсем не было людей. За окнами давно уже была ночь, и мирно потрескивающие дрова и отблески пламени делали эту грязную захламленную комнатку даже немного уютной.

И вот тогда-то и вошел Амме. Вошел, аккуратно прикрыв дверь.

Амме будил в Герке темные, тухлые чувства. Песчанка его раздражал. Тем ли, как вел себя, тем ли, как говорил — не суть важно. Когда Амме появился, Герка с трудом проглотил желание его куда-нибудь послать.

Подальше.

Чтобы не смел даже переступать порога дома Вааров.

Может, дело было в интонациях Амме. Слишком тонкий для парня голосок, скрипучий, крысиный какой-то… Он ввинчивался прямо в мозг, и Герке казалось, что у него вот-вот кровь хлынет из ушей. Может в его походке, походке мышки, выбежавшей за крошками, пока кошка спит…

— Герка, у тебя же есть время? — Спросил Амме.

— Ну? — Не слишком вежливо ответил тот.

— Так вышло… — Протянул Амме так, как будто ему слегка стыдно, хотя Герка точно знал, что этому крысенышу не стыдно не капли, — что кроме младшего на попрыгушки захотел поехать еще и мой племяш.

— Поздравляю, — буркнул Герка.

— Я не мог ему отказать… И не мог отказать сестрене… ну, я его забрал.

— Угу.

Герка глотнул чаю из термоса. Крепковат, и сахара бы побольше, но что есть… Он даже не помнил, откуда этот термос взялся. В какой-то момент кто-то протянул ему — попей, мол… и вот он пьет.

— С утра подъехал к дому Хвостатых, сестрена оформила мне разрешение. И забрал. На выходные.

Герка закашлялся.

—…что? — отплевавшись, спросил он, — откуда ты его забрал?

— Из Дома Хвостатых. У меня есть разрешение. Все законно. Я думал сказать тебе раньше, но в поезде было слишком много посторонних, а потом никак не мог тебя поймать: стоило куда-то прийти, ты тут же оттуда уносился, — затараторил Амме, по бабьи заламывая руки, — слушай, он так этого хочет! Может, это ему поможет, а?

— Собери народ, мы поду…

— Нет, — неожиданно жестко ответил Песчанка.

Теперь только пристукивающая по полу пятка выдавала его нервозность. Он даже смог убрать уши и резцы оставались почти человеческими, и руки он за спину спрятал, выпрямился весь. Амме старался казаться взрослее своих лет, спокойным и серьезным, будто копировал кого-то. У него получалось не слишком хорошо, но Герка все-таки проникся к нему чем-то отдаленно похожим на уважение.

Особенно когда увидел, как трепещет светлячок на левом плече Амме. Парнишка волновался, очень волновался, так что сейчас Герка наблюдал очень неплохой самоконтроль. Для Песчанки, конечно.

— Нет, — повторил Амме, — если собрать старших, они откажут. Это не девчонка силы воды, которой очень жаль и которая хлюпает носом. Мой племяш не напомнит им их младших сестренок, его не пожалеют. Он застрял в половинной трансформации, это даже не Хвост, это Морда!

Герка подобрал больную ногу, готовый, если что, отпрыгнуть. Амме становился все агрессивнее. А его аргументы… пожалуй, защищай Герка таинственного племяша, он говорил бы то же самое, но…

Дело в том, что Герка не собирался его защищать, он совершенно не планировал допускать Хвост на попрыгушки. С чего вдруг? Если с ним что-то случится, но Герке придется отвечать не перед собственной совестью, а перед Ведомством. Слишком большой риск.

К тому же Герка никогда Хвостам особо не сочувствовал. Они существовали где-то в другой реальности, никак не влияя на его судьбу, и даже если он случайно видел их на улице, он никогда не испытывал ничего, кроме стыдливой гадливости. Зачем Хвосту вообще прыгать? Над ним не будут смеяться, если он этого не сделает.

— Я не могу принимать таких решений в одиночку, — сказал Герка как можно увереннее.

— Нет, только ты и можешь, — взвизгнул Амме и тут же поправился, снизив тон, — потому что ты Ваар, это твой дом, ты главный…

— Я не главный. Я несу больше всего ответственности, но я не главный, — безразлично ответил Герка, — главный тут Гуга. Иди к нему и спрашивай.

— Именно потому что на тебе больше всего ответственности, я прошу тебя. Что мешает взять на себя еще хоть чуть-чуть?

Герка вгляделся в встревоженное лицо Амме, покачал головой.

— Потому что я не хочу?

Стоило людям узнать, что Герка готов брать на себя ответственность, они тут же перекладывали свои заботы на его плечи.

Он делал домашку за половину класса, пока не перестал давать списывать; он гулял с сестрами и братом, пока Данга носился где-то со своей бандой; он разбирался с Кимом, хотя это должны были делать его родители.

Даже в организаторы попрыгушек он совершенно не рвался. Его всего-то попросили крупы закупить, а потом пошло-поехало…

Герке было сложно отказывать людям. Так что он был искренне благодарен всем богам за свою иррациональную неприязнь к Амме. Проси его кто-нибудь другой…

Например, Лиль, хотя странно, что ему в этот момент вспомнилась именно Лиль.

Проси его кто-нибудь другой, было бы куда сложнее отказать. Возможно, он даже проникся бы сочувствием к неведомому племяшу.

Но Амме… Амме мог даже не пытаться.

— Слушай, — горячо зашептал Амме, — хочешь, встану на колени? Этот всплеск адреналина… он может ему помочь! Может ему помочь и сестрене моей помочь, и…

— У тебя этих сестер штук десять. И племянников под сотню, — Герка встал с кресла: похоже, здесь ему отдохнуть не удастся, — что же ты так печешься именно об этом?

— У нас, Песчанок, сердце большое и горячее, мы любим всю свою семью, — выплюнул Амме, — это совсем не то что ваше склизкое жабье трусливое сердечко, неспособное вместить ничего кроме страха и самолюбования. И обиды на других. Вы — Хвосты для всех зверозыков, но вместо того, чтобы понять моего племяша, ты его презираешь, потому что себя презирать… страшно? Хоть кто-то больше Хвост, чем ты, а? М-морда…

Герка сжал кулак. Он хотел было вмазать этому придурку в крысиную мордочку, но увидел, как ярко и светло горит светлячок Амме. Парнишка почти плакал, жалкий, слабый, но был уверен, что говорит правду. И это было… больно.

В горле встал ком.

— Я… — Герка сглотнул, прищурился: светлячок слепил, — я… не готов рисковать просто так. Мне голову мои же снимут, если узнают. Я парией стану! А если с ним что-то случится? Он же не владеет телом!