Страница 50 из 86
Ким прав. Триггер. Должен быть спусковой крючок. Пиявка — дар отложенного действия, если императивисту необходимо самолично контролировать жертву, то пиявка отлично работала автоматически. Обладателю дара достаточно была назначить кодовое слово или ситуацию, в которой она должна была начать выполнять задачу…
— Ты, наверное, отличником был, — протянула Жаннэй.
— Белый диплом и расширенная лицензия, — не без гордости ответил Ким и тут же замер, — э-э-э… и как долго ты…
Жаннэй осмотрелась. Она сидела в удобном кресле, стоявшем, похоже, в каком-то деревенском доме. Комнатка была маленькой и… грязной. Драные выцветшие обои, тысячу лет не беленая печка, вздутый пол, мебель, которую выкидывали сюда умирать еще, наверное, со времен позапрошлого Правителя, полуслепые грязные окна, спрятанные за серым тюлем….
Но никакой старческой аккуратности: Жаннэй разглядела поблескивающую в углу мятую банку из под пива… вряд ли в других комнатах было лучше.
Все это указывало на то, что это место нельзя было даже назвать домом; это было убежище, берлога; вряд ли хоть кто-то смог бы жить здесь долго.
— Только что, — Жаннэй не смогла отказать себе в удовольствии немного затянуть паузу, — спасибо.
— Так. — Вмешался Герка, — Я правильно понял? Какая-то гадость, которая сидит на тебе, отрубила тебе сознание и пуф! — он встряхнул руками, изображая взрыв, — Ты пошла незнамо куда? А потом с Кимом, потому что он тебя попросил?
— Вроде того, — кивнула Жаннэй.
Она задумалась, что же ей теперь делать. Она знает, где находится убежище. Плохо дело. А если ей прямо прикажут доложить? Она не может не подчиниться прямому приказу. Вся ее работа — это попытки не нарваться случайно на прямой приказ устранить угрозу общественному спокойствию сразу и с концами. Или не мешать боевикам. Это одно и то же.
— И как она выглядит? Какое именно пятно на скорлупе — та самая гадость? У тебя их так много… я боюсь счистить какое-нибудь милое сердцу родовое проклятье… Что? Мне ж тут больше нечем заниматься, вот я и разбирался.
Ким смотрел на него-нее изумленно. Жаннэй тоже не могла не удивиться.
Геркин дар придется скрыть. Его необходимо скрыть любой ценой. Он слишком силен. Если верха узнают, то заберут его — не в Учреждение, в шарашку заберут. Оттуда не выходят.
Жаннэй не хотела мальчишке такой участи. Она слишком хорошо знала, как страшно даже ожидать пожизненного заточения, не то что в нем жить.
— То, что ты только что сказал, Герка… — начала она, почему-то шепотом, — никогда. Никому. Ни за что. Не говори. Если не хочешь переселиться в дом Хвостатых для взрослых и до конца своей жизни чистить чужие… чужую… скорлупу?
— Не думаю, — по-девичьи высокомерно фыркнул Герка и изящно перекинул криво заплетенную косу с плеча на плечо.
От некоторых привычек тела нелегко избавиться.
— Лучше подумай.
— Я ж не один такой, — Герка пожал точеными плечиками, — а скорлупу вроде твоей, кстати, вижу в первый раз. Там одна-единственная застарелая трещина… через которую, я думаю, эта гадость и смогла до тебя добраться. Но закрывать я ее не буду, иначе ты задохнешься, сразу говорю. Обмен энергией с внешней средой и тремя другими источниками у тебя через нее идет.
— Знаешь… — с сомнением протянула Жаннэй, — делай, что хочешь.
Она опасалась, что если она будет колебаться, помедлит — опять потеряет сознание.
Дар осваивается интуитивно. Нет никаких учебников, методичек, курсов, учивших бы управляться с даром. Каждый взаимодействует со своим даром по своему, дар — это часть индивидуальности.
Герка отличался от обученного специалиста только тем, что у него не было уймы курсов бесполезного теоретического образования. Как специалист действовал бы в основном на удачу, так и Герка.
Но, кажется, он знал, о чем говорил. Он казался очень уверенной девушкой.
— Откинься на спинку кресла и расслабься… Ким, прижми ее за плечи, чтобы не дергалась… Сейчас ты, Жаннэй, заснешь и будешь видеть сны. Раз…
Какая-то мысль всплыла из глубины сознания, беззастенчиво отодвинув смутное недоверие к этим двоим в сторонку.
— Два…
— Подожди! Ты сказал, «не один»? Кто еще, Ге…
— Три.
И Жаннэй снова погрузилась во тьму.
Герка зашивался.
Он носился как угорелый: лагерь-дом, лагерь-дом.
Сначала в лагере была драка, пришлось разнимать, думать, отправлять виновников обратно до следующего года или просто заставить таскать дрова для костра. Потом оказалось, что в компанию Белок затесалась одна девчонка силы воды. Яцка, который присматривал за детьми в лагере, клялся и божился, что был уверен, что зеленые волосы это вовсе не признак силы воды, что она просто крашеная, но Герке все равно больше всего на свете хотелось удушить недоумка собственными руками.
Пришлось тащить ее в дом, экстренно собирать мини-собрание старшаков и решать, допускать ее или нет. Допустили, хотя Герка был против.
Туда-сюда, туда-сюда. Споры до хрипоты, детские крики, суета. Нога под вечер болела уже просто нестерпимо, хотелось лечь куда-нибудь и притвориться ветошью.
Слава богам, Ким присматривал за Дангой, Бинкой и Умарсом, потому что беспокоиться еще и о них Герка просто не успевал.
Лиль мельком видел в лесу около лагеря. Ее и толпу детей. Совсем как они чумазую и удивительно счастливую. Даже на секунду остановил свой бесконечный бег ради этого зрелища: он никогда не думал, что лощеная городская киса способна стать древней лесной ведьмой. Коса ее растрепалась, в волосы набились листья, ветки и прочая труха, модную спортивную курточку она где-то сбросила, оставшись в длиннющей мятой футболке, джинсы были продраны на колене. Вокруг свистели шишки, но ни одна не могла коснуться ее кожи.
Она раскинула руки и полуприкрыла глаза, полностью положившись на свой дар.
Одна из шишек врезалась ему в скулу, расцарапав кожу до крови, это вывело его из ступора.
Герка был искренне благодарен Лиль: устроив детям грандиозное шишечное месилово, она избавила его от драк и ссор до конца дня. Они просто выдохлись, и вечером мирно жарили сосиски в пламени костра.
Конечно, она могла бы и согласовать с ним этот план, но он подозревал, что эта игра, как и всякая по-настоящему веселая детская забава, была результатом внезапного порыва вдохновения. И если бы они договаривались и планировали заранее, ничего бы не получилось.
Так почему-то всегда выходит.
Нет ничего более жалкого, чем натужное веселье.