Страница 19 из 60
— Ты не понимаешь, кого сюда привезут...
— Раненых мужиков, которые будут под даратиками. Их не запихнёшь в сканер, потому что сканеры капсулы не берут местных. Придётся их вязать и лечить по старинке. Может привезут кого-нибудь из тяжёлых солдатиков, который умрёт на операционном столе, потому что будет тяжёлый. А ещё здесь будет конвейер. Я так вижу ситуацию?
— Примерно.
— Только куда раньше свозили Мясников?
— В один город, но мы его оставляем. Раненных переведут сюда.
— Ясно. И когда назначена эвакуация?
— Скорее всего на завтра.
Солнце медленно садилось. Оно было неторопливым, ленивым. В воздухе витали ароматы подсолнухов, которые здесь росли чуть ли не на каждой клумбе. Они символизировали солнце. Яркое солнце, которое дарило жизнь и отнимало её. Пора было приступать к работе. Ночное дежурство было впереди.
Эвакуация началась ещё ночью. Колоны машин с жителями ехали по дороге, освещая путь фарами. Машины были предоставлены колонистами. Они не хотели оставлять за своей спиной «врагов», поэтому увозили их ближе к космодрому. Всё ещё надеялись на урегулирование конфликта.
Меня нашла Рена. Она выглядела намного лучше. Малыш лежал в тряпке, что она повязала наискосок. Получилось что-то вроде гамака.
— Как он?
— Всё хорошо, — Рена улыбнулась. — Кричит и ест всё время. Как и положено детям.
— Ну и ладно. Главное, чтоб без последствий обошлось.
— Я сегодня ухожу, — сказала она уже серьёзно.
— Эвакуация?
— Нет, в леса ухожу. Пойду к матери окольными путями, — ответила она. — Да не бойся. Не одна. Нас много уходит. В этой суматохе это лёгче всего сделать.
— Удачной дороги, — ответила я.
— Я спасибо тебе сказать хотела. И вот, — она сняла с шеи талисман. Деревянный кружок был раскрашен в яркий цветок подсолнуха и покрыт глазурью. — Мужу моему отдай, когда его увидишь. Он в город приедет, когда всё закончится.
— Ты скорее ему отдашь, чем я.
— Нет, не скоро. Ещё много лет пройдёт прежде мы свидимся с ним. Он узнает, что ты своя. Может к тому времени и не нужно тебе это будет, но всё равно. Не надо по глупости погибать. А ещё весточку ему передай от меня. Скажи, что если не вернётся до прилёта птиц, то вещей своих не увидит. Так и скажи. Он поймёт. А остальное, я всё прощу.
— Передам.
— У меня тут идея появилась. А давай мы своих детей сосватаем? У меня сынок, у тебя дочка будет.
— Рано сватать, когда ещё детей нет, — улыбнулась я.
— И чего? Так ведь будут. Уговоримся заранее.
— У вас ведь не принято сватать.
— Иногда можно, — осторожно ответила она, отводя глаза.
— Это что же за исключения?
— Чтоб род не угас, чтоб кровь свежая вошла. Когда род крепкий, то сватают. Если род слабый, то нет. У меня сильный род. Пусть и проклятый, но мы всегда гонения переживаем. У тебя род будет сильный. Ты поймёшь. Потом поймёшь о чём я говорю. Ты солнцем поцелована. Многие породниться захотят. Да и ты сама мне это предложила, когда тарелку подарила. Я подумала, что хорошо было бы сговориться.
— Я её вчера купила. Не знала символов.
— Судьба. Чего от неё бежать? Ветер нас подталкивает к правильному решению. Против его воли плохо идти.
— Хорошо, сговоримся. Если будет у меня дочка, то отдам её за твоего сына. При условии, что она против моей воли не пойдёт. Неволить не буду.
— Так это пусть он её завоёвывает. Главное ведь согласие получить, что ты не будешь против, — отмахнулась Рена. — Ты береги себя. И не бойся. Всё хорошо будет.
— У тебя такая уверенность в этом. Я сомневаюсь...
— А я нет. Я просто это знаю. А ты верь мне, — упрямо сказала она. Рена уже к двери пошла, когда я остановила её.
— Подожди, а как я твоего мужа узнаю, чтоб передать ему талисман?
— Так он самый красивый будет, — улыбнулась она. — Вот как посмотришь на него, так сразу дух захватывает. У меня другого мужа и быть не могло.
— Жаль, что вкусы-то у всех разные.
— А ты тоже себе красивого выбирай. Чтоб и дети были под стать, — ответила она. Потом рассмеялась. — Жап Ронк. Как услышишь его имя, так и знай, что это мой милый.
— Хорошо. Удачной дороги. Ветра и солнца.
— Он всегда с нами, — ответила она и ушла.
Я же отправилась в палату. Нужно было помочь погрузить раненных в машины. Мысли же крутились, что жизнь и судьба непредсказуемые сёстры. Мы располагаем, планируем, а оно вон как получается. Вместо того, чтоб работать на Земле, я сговариваюсь о сватовстве будущих детей.
— Арина, поговорить нужно, — беря меня за рукав, сказал Родик.
— Мы вроде уже наговорились.
— Это важно, — сказал он.
— У меня сейчас есть окно. Но небольшое. Пойдём, поговорим, — согласилась я.