Страница 10 из 60
— Не понимаю, о чём ты бормочешь. Теперь я здесь торговать буду! — ставя прицеп с товаром, ответил мужчина.
— Да ты... Захватчик недоделанный! — выпалила женщина. Землянин оттолкнул её столы, на которых лежали сотканные половики и скатерти. Всё это полетело на землю. Она хотела их поднять, но ей было тяжело, потому что мешал большой живот. Её соплеменники отводили глаза, боясь связываться с чужаками. Земляне смеялись. Я поставила корзину и стала помогать собирать разбросанный товар. Так захватчик места специально поставил машину в то место, куда мы сложили разбросанные половики. Прям на них. А возмущавшуюся женщину грубо оттолкнул. Она упала.
— Что ты творишь? Не видишь, что она ребёнка ждёт? — накинулась я уже на него.
— И чего? — сказал он, смотря на меня взглядом годовалого бычка.
— А вот твою жену какой-то урод толкнёт, то я посмотрю на твою реакцию!
— Ты меня уродом назвала? — взвился мужик.
— Урод и козёл, — ответила я.
— Да ты! — он на меня с кулаками хотел накинуться. Я отскочила к его прицепу. Он на него налетел. Опрокинул. Ему бросились на помощь соотечественники. На меня косились.
— Пойдём отсюда, — предложила я женщине. Та уже была на ногах и со злорадством смотрела на разливающееся молоко и жидкий творог, которые уже образовывали вонючую лужу.
— Пойдём, — согласилась она. — Всё равно доказать ничего не получиться. Я всё равно выживу. Только обидно. У меня здесь ещё мать торговала, пока не уехала в другой город. А я на её место пришла. А эти приходят на всё готовое и нас гонят. Вот что за несправедливость? Как они могут жить по солнцем после этого?
— Глупые потому что. Не понимают, что творят, — ответила я. — Как себя чувствуешь?
— Нормально. Но обидно, — хлюпнув носом, ответила она.
— Конфету? У меня есть кислые, сладкие, соленные.
— А зачем тебе кислые и солёные конфеты? — на её лице появилась улыбка.
— Так попробуй, а потом поймёшь, — ответила я.
— Давай сюда зайдём, — сказала она, сворачивая во двор. Такие дворы были одни на несколько домов. В него выходили чёрные ходы. Здесь была детская площадка, фонтанчик, кустики и лавочки. Сейчас во дворе никого не было. Утром люди занимались делами. Дети учились. По вечерам площадки наполнялись смехом и разговорами.
— Меня Рена зовут.
— Арина.
Рена села на скамейку у фонтана. Я рядом. Мы еле конфеты, запивали их свежим молоком и думали каждая о своём. Я о не справедливости в этом мире. Рена наверное об испорченном товаре.
— У тебя проблемы будут, — сказала она.
— Почему ты так думаешь?
— Травить начнут. Вы же как стая. Один за всех и всё за одного. Даже если не правы.
— Вы также себя ведёте.
— Нет. Не так. Если кто-то не прав, то порицают всё.
— А если человек признал ошибку? Вы продолжите его травить?
— Зависит от многого. Не всё так просто.
— Что было бы, если спор из-за места возник у вас? — спросила я.
— Мы пошли бы к судье. Он выслушал бы нас. Свидетелей. Вынес решение. Судья нужен, чтоб рассудить конфликт.
— Логично. А если человек виноват?
— Его могут выгнать из города или деревни. Рисуют на руке, лице знак краской. Она сходит через какое-то время. Например, через пять лет. Все будут знать, что он преступник. От него отказывается родня. Выгоняет из дома. А без родни человек никто. С ним не хотят иметь дела. Это за мелкие преступления. За крупные будет тюрьма, а потом опять метка.
— А если человек раскаялся? Понял, что ошибся? Извинился?
— За мелкие нарушения простить могут. За крупные — очень редко. Почему ты спрашиваешь?
— Мне интересно.
— Опыты ставишь?
— Нет. Просто интересно, как вы живёте. Ваша жизнь непохожа на нашу. Другие мысли, другие цели. Мне она нравится.
— Ты ещё плохо понимаешь.
— Плохо, но хочу понять больше. Я хочу знать, как помочь, когда случается беда, — ответила я, вспомнив о девочке. — Как вылечить или оказать хотя бы первую помощь.
— У нас есть свои лекари.
— Которые странно лечат. Они больше полагаются на волю солнца.
— Так и есть.
— Но есть же ещё и лекарства. Они могут помочь солнцу вылечить.
— Наверное. Я в этом не разбираюсь, — ответила Рена. — У тебя проблемы будут. Ты не похожа на них. Не похожа на нас. Тяжело будет.
— Я всё равно не могу улететь отсюда.
— Это глупо ограничивать человека в передвижение. Мы вольны идти куда ветер позовёт. А вы себя привязываете к месту.
— На время. У вас ведь тоже есть моменты, когда вы останавливаетесь, оседаете.
— Когда понимаем, что это наш дом. Я видела льды, видела пески, пока не осела здесь. Человек должен много увидеть, прежде чем осесть на месте и понять, что он готов остаться здесь и растить детей. И то, порой он понимает, что должен вновь пойти в путь, потому что это правильно. Потому что там он нужнее, чем здесь.