Страница 12 из 21
– Он говорит, полиции все равно.
– А где ваш муж делает мушек? – спросила Трейси.
Они обошли «Тойоту Приус», припаркованную под навесом для автомобилей. Маргарита повертела диски на навесном замке.
– Он делает наживку ночью, – сказала она. И потянула замок, но он не раскрылся.
Когда Маргарита снова набрала четыре цифры и потянула, все так же безрезультатно, Трейси сказала:
– Дайте я попробую. Какой код?
– Мой день рождения, – сказала Маргарита. – Чтобы я не забыла. 0-4-1-7.
Та же комбинация открывала сейф с пистолетом. Трейси набрала, потянула – бесполезно.
– У меня в грузовике болторез, – сказал один из криминалистов.
– Неси.
Через несколько минут дужка замка была перекушена. Трейси освободила замок из петли, отодвинула задвижку и потянула дверь на себя.
– Там есть свет, – сказала Маргарита. – Шнурок.
Кроссуайт протянула в темноту руку, ощутила, как что-то щекочет ей тыльную сторону ладони, ухватилась и потянула. Голая лампочка под потолком вспыхнула, залив светом грубоватый верстак, который занимал почти весь чулан. На стене за ним висела пробковая доска, утыканная образцами замысловатых наживок, однако не они мгновенно привлекли внимание Трейси. Когда Маргарита Гипсон сунула голову внутрь, то всхлипнула, прикрыла ладонью рот и снова заплакала.
Уолтера опять привели в комнату для допросов, только теперь на нем был красный костюм типа комбинезона, какие в тюрьме округа Кинг выдавали всем арестантам, белые носки и шлепанцы. На этот раз Трейси и Кинс не стали ждать, пока он «дойдет». Они вошли в комнату вместе. Снимать с Гипсона наручники Трейси не стала.
– Мы были у вас в гараже, Уолтер, – сказала она.
Кадык на горле Гипсона подпрыгнул и опустился.
Кинс выложил на стол фото в пластиковом файле и подтолкнул к нему.
День рождения Маргариты не сработал потому, что ее муж сменил либо код, либо сам замок. Среди сотен «мушек», изготовленных Уолтером Гипсоном и прикрепленных к пробковой доске на стене, были с полдюжины фото обнаженной Анжелы Шрайбер. На некоторых из них Трейси опознала затасканный серый ковер из мотеля на Авроре. Значит, Уолтер был куда сильнее увлечен девушкой, чем хотел казаться. А людям, которые лгут о своих чувствах, обычно есть что скрывать.
Гипсон понурился, по его щекам потекли слезы.
– Кажется, теперь мне нужен адвокат.
Глава 12
Трейси открыла банку с кошачьими консервами и оставила ее на столе – не было сил лезть еще в шкаф за миской. Роджер и так не возражает. Себе она вытащила из холодильника салат, который не успела прикончить за обедом, вывалила сверху содержимое банки с тунцом и пошла со всем этим в гостиную. Когда она проходила через комнату, ее взгляд упал на лэптоп на столе, и она сразу подумала про дело Бет Стинсон. Которым занимался Ноласко.
Напарником Джонни больше десяти лет был Флойд Хетти, закоренелый женоненавистник и расист. А когда Ноласко выбился в сержанты, новым партнером Хетти назначили Трейси. Тот поглядел на нее и заявил:
– Нет уж, с Дикой Трейси[15] я работать не буду, – после чего быстренько уволился. Вик сказал ей тогда, что она родилась в рубашке. За парочкой Ноласко – Хетти не числилось никаких висяков – впечатляющий факт, которым они никогда не упускали случая щегольнуть перед другими полицейскими, хотя все знали, что оба не чураются сомнительных методов: никому не известные уличные осведомители проходили у них в качестве свидетелей, «признания» вытягивались с помощью проверенных уловок, а в одном-двух случаях подозреваемые даже падали и причиняли себе заметные повреждения.
Трейси поставила тарелку рядом с компьютером и щелкнула по клавише пробела. Экран ожил и засветился – на нем все еще стояла страница с веб-сайта генерального прокурора штата. Она вернулась в ХИТС и вызвала файл Бет Стинсон. У нее было подозрение, что форму заполнял Ноласко. Вряд ли бы Хетти, которому до пенсии оставалось всего ничего, стал беспокоиться. Ее по-прежнему тревожили несоответствия: утвердительный ответ на вопрос о сексуальном насилии по отношению к Стинсон при отсутствии подтвержденных экспертизой улик, позволяющих прийти к такому выводу. Также ей не давало покоя сходство между спальней Стинсон и комнатами в мотелях, где задушили Хансен и Шрайбер. Но затевать об этом разговор с Ноласко она не собиралась, а уж разыскивать ради этого Хетти и подавно. Да и вряд ли уход на покой пошел тому на пользу.
Вместо этого она решила обратиться в архив штата с запросом по делу Стинсон, хотя действовать придется осторожно. Ноласко – мстительный тип, и он наверняка слетит с катушек, если до него дойдет слух, что она копается в одном из его старых дел, а тем более – если она нароет в нем что-нибудь из того непотребства, на которое намекал в свое время Фац. Она задумалась, стоит ли говорить что-нибудь Кинсу. У него жена, трое детей, так что отстранение от службы ему просто не по карману, а кто знает, вдруг и до этого дойдет. Она решила, что сама просмотрит документы по делу Стинсон и если, несмотря на подозрительные сходства, ничего существенного для себя в нем не обнаружит, то отправит его тихонечко обратно. Ну а если какие-то подвязки с убийствами Хансен и Шрайбер все же будут, что ж, тогда эту проблему она будет решать по мере ее возникновения.
Она захлопнула крышку лэптопа и понесла салат в спальню. Едва она ступила на порог, как на заднем дворе вспыхнул прожектор, и свет залил портьеры, которыми была закрыта раздвижная дверь на балкон. Трейси подошла, раздвинула их и поглядела вниз, во двор. Дождь продолжал идти, но ветра не было, как не было и следа какого-нибудь четвероногого мохнатого нарушителя, на чье присутствие мог бы среагировать прожектор.
Хотя Кроссуайт и говорила вчера Билли, что не хочет видеть патрульную машину у своих дверей, но это была скорее бравада. Ее полу и так слишком часто приписывают разные слабости. Так что, с одной стороны, двойные стандарты, а с другой – жестокая реальность. По правде говоря, она была рада, увидев вчера полицейский автомобиль, припаркованный у обочины.
Она разделась, натянула длинную футболку, в которой обычно спала, и забралась в постель, предвкушая, как будет есть салат и перебирать телеканалы. Измученная физически, она продолжала прокручивать в голове последний допрос Уолтера Гипсона, сцены двух убийств и еще тысячу вопросов, которые не давали ей покоя. Так не пойдет – надо отвлечься, иначе она не заснет. Трейси включила цифровую видеоприставку и нашла последнюю серию «Аббатства Даунтон». Шторы вспыхнули снова.
Выключив телевизор, чтобы не подсвечивать комнату, она выскользнула из кровати, подкралась к окну и слегка приоткрыла шторы. Газон был пуст, деревья неподвижны. Так откуда же у нее это чувство, какое бывает на стрельбище – будто кто-то следит за каждым ее движением не отрывая глаз? Прожектор погас. Прошло время, свет не включался, и Трейси подумала, что все дело, наверное, в дожде, и еще что Дэн мог настроить прожектор на самый чувствительный режим. И она снова залезла в постель, пристроив верный «глок» рядом, на подушке.
Со времен его первого визита Кроссуайт ввела кое-какие новшества. Поставила прожектор, соединенный с датчиками движения – раньше их тут не было, – а еще перед домом стояла полицейская машина: наверное, из-за того подарочка, который он оставил ей на стрельбище, о чем сам уже готов был пожалеть.
Свет вспыхнул неожиданно, когда он подходил к ее дому со стороны двора, так что пришлось ему прыгнуть в кусты и там притаиться, глядя, как дождь капает с полей его камуфляжной шляпы.
Обычно дождь ему не мешал, но сегодня он ухитрился найти какие-то щелки в его защитном костюме, и теперь он чувствовал, как влажная рубаха липнет к спине, а в ботинки просачивается сырость, та самая фирменная сырость северо-западного побережья, от которой у него всегда ныли кости. Он подозревал, что из-за убийства Анжелы Шрайбер Трейси поздно придет сегодня домой. Ее расписание варьировалось в зависимости от того, была она в тот день дежурным детективом или нет. Если случалось убийство, то она могла работать вообще с утра до вечера. А иногда и с вечера до утра.
15
Игра слов, обыгрывающая имя Дика Трейси, детектива, персонажа ряда произведений американской массовой культуры.