Страница 15 из 18
Наверху мелодия Морриконе все так же плыла под сводами павильона, но сейчас Федору было не до музыки. Сойдя с эскалатора, он бегом бросился на улицу и, расталкивая уже выстроившуюся за такси очередь, рванул дверь первого же подъехавшего частника.
– Опаздываю, не обижу! – выпалил Федор, предупреждая обычные в таких случаях вопросы, куда да почем.
Водила оказался понятливым и только кивнул в ответ. Под недовольные выкрики из очереди Федор плюхнулся в пассажирское кресло и махнул водиле рукой – мол, прямо. И только отъехав от страшной станции метро на приличное расстояние и не заметив никаких признаков преследования, Федор немного успокоился и начал думать о том, куда, собственно, ехать. По размышлении выходило, что самое безопасное место сейчас – завод. Там – забор с колючей проволокой, какой-никакой, а режим. Федор решил ехать на завод.
Озабоченный первым за полгода утренним отсутствием «товарища технадзора», таджик Юра сиротливо топтался на полдороге между проходной и «Конвейером». Увидев Федора, он радостно замахал руками и захромал ему навстречу.
– Товарищ замначальника приезжал, тебя спрашивал, – заговорщицким шепотом сразу поведал Федору Юра, двумя руками пожимая ему руку.
В ответ Федор только рассеянно кивнул головой. Конечно же, отставной эмвэдэшник Горбатов не преминет стукануть Алексею Куницыну, что технадзора не было с утра на производстве, но сейчас это не представлялось Федору сколько бы то ни было серьезной проблемой. После событий вчерашнего вечера и сегодняшнего утра сомнений у Федора не оставалось – за ним охотились. И – его планировали не напугать или покалечить, что после вчерашнего наезда еще можно было как-то допустить. Сейчас было очевидно – его хотят убить. На фоне этой одной, главной и страшной проблемы все остальные – предстоящий разнос от начальства, ссора с женой и даже квартирный вопрос выглядели – так, пригоршней пыли.
Федор зашел в корпус, но на стройплощадку не пошел, чем Юру, стремящегося похвалиться достижениями ночной смены, очень огорчил. Вместо этого он поднялся в крохотную каморку, служащую ему кабинетом, сел там, не включая света и заперев для верности дверь.
Он хотел подумать о том, что так неожиданно начало со вчерашнего дня с ним происходить, поразмышлять над создавшейся ситуацией. Но мысли не шли. Вместо этого в голове был сплошной кавардак, перед глазами мелькали беспорядочные картины произошедших за последние сутки событий. Треугольная мерседесовская звезда в зеркале заднего вида, злое лицо Ирины, бомж, мент-гаишник, норковая шапка несчастной женщины сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, сливаясь в фантасмагорическое подобие ночного кошмара. И, превращая этот триллер в совершенно уже изощренную пытку, в ушах заевшей пластинкой звучала мелодия Морриконе. Федор не выдержал, закрыл глаза, зажал руками уши.
И очень вовремя, перекрывая эту невыносимо-бесконечную мелодию, у Федора в кармане спасительно зазвонил мобильник. Звонила Юля. Стараясь выдержать официальный тон, секретарша сообщила Федору, что Алексей Дмитриевич срочно вызывает его в офис. Что ж, это и к лучшему. Не век же сидеть здесь, в четырех стенах. А начальник, когда Федор все ему объяснит, надо полагать, сменит гнев на милость. Между прочим, с ним вполне можно и посоветоваться, что дальше делать. Только, естественно, надо принять определенные меры предосторожности. Теперь ему вообще нужно быть очень, очень осторожным.
Федор запер каморку и снова вышел на улицу. Около проходной он тормознул одну из многочисленных машин, выезжавших с «Конвейера», специально выбрав с затемненными стеклами, и на ней покинул территорию завода. По пути с водителем Федору было до площади Белорусского вокзала. Там он вышел, думал было поехать на метро, но не смог заставить себя спуститься под землю. Тогда по подземному переходу он перешел на другую сторону Тверской- Ямской, на Лесную, и только там встал у обочины и поднял руку. Сразу несколько машин кинулись к нему, но Федор, для вида поговорив с водителями первых двух, в лучших традициях жанра сел только в третью.
Всю дорогу до офиса он внимательно смотрел по сторонам. Но никто не преследовал его, никто на светофорах не бросался прикрепить на крышу автомобиля взрывчатку, никто не тыкал в боковое стекло пистолетом с глушителем. Федор понемногу успокаивался, привыкая к новому для себя статусу беглеца. А ведь многим приходится бегать и скрываться годами – и ничего! Салману Рушди, например. Федору польстило сравнение со скандально известным автором «Сатанинских стихов», и он залихватски подмигнул сам себе. Выше нос, старик! За тобой охотятся, но ты жив и знаешь об угрозе.
А кто предупрежден – тот, как известно, вооружен! Жизнь, час назад чуть было нелепейшим образом не оборвавшаяся, кажется, налаживалась.
У Алексея Куницына были посетители, и еще двое ожидали своей очереди в импровизированной приемной, то есть на стульчиках около Юлиного стола. Потом Алексей Дмитриевич пили чай, потом к нему была вызвана «белая мышь» Роза Анатольевна. В общем, приглашение в кабинет к начальнику Федор получил не скоро, уже в пятом часу. За это время он поведал всем, что на завод сегодня опоздал из-за какого-то идиота на «ГАЗели», который въехал в зад его «шахи», не успел Федор отъехать от дома. Естественно, пришлось вызывать ГАИ, потом тащить «шаху» на веревке к дому, отсюда и опоздание. Все сочувствовали Федору, Яков Наумович и Горбатов сразу начали рассказывать схожие эпизоды из своей водительской практики, и даже Юле нашлось что сказать почти в тему. В общем, «на ковер» Федора провожали одобрительными подмигиваниями и пожеланиями ни пуха ни пера. Федор в шутку послал всех к черту и вошел в кабинет.
Алексей Куницын, как обычно, сидел за столом и изучал какие-то бумаги, поигрывая в пальцах золотым «Монбланом». Выговаривать Федору он начал, едва тот переступил порог.
– Федор Андреевич, когда за вас просили, то рекомендовали вас как грамотного специалиста и дисциплинированного работника, – даже не глядя на подчиненного, скучным голосом произнес Куницын. – И если в первом у меня пока не было причин усомниться, то ваша дисциплинированность явно оставляет желать лучшего.
«Эх, дать бы тебе разок в нюхалку!» – подумал Федор, мечтательно глядя на обращенную к нему маковку начальника с маленькой, круглой, как тонзура католического монаха, лысинкой. Намекая на то, что Федор попал в «Лого-Строй» через жену Алексея Ольгу, которую просила об этом ее подруга Ирина Ионычева, Куницын не мог не понимать, что Федору это будет неприятно. Это был своеобразный удар ниже пояса, и Куницын нанес его не стесняясь.
– Вы опоздали сегодня на работу минимум на тридцать минут, – продолжил тем временем Куницын, все так же не удостаивая Федора взглядом. – То есть столько времени вас там ждал Семен Евстратович. Во сколько вы приехали на самом деле, мне неизвестно. И были ли вы вообще сегодня там…
На последних словах Куницын театрально сбавил интонацию и, нахмурив брови, изобразил на лице безграничную занятость содержанием бумаг перед ним. Всем своим видом он давал понять, что ни разговор, ни собеседник ему не интересны, что, распекая нерадивого подчиненного, он выполняет скучную обязанность, в то время как у него есть дела несоизмеримо более важные. Федору, за полгода общения неплохо начальника изучившему, подобные инсценировки были не в диковинку и давно наскучили. Конечно, при иных обстоятельствах он бы четко отыграл бы отведенную ему в этой мизансцене роль, сводившуюся к сакраментальному: «Виноват-с, дурак-с, исправлюсь!», благо формальный повод гневаться у начальства был. Но не сейчас. Выделившийся в огромном количестве за последние сутки адреналин кипел в крови Федора, он ощущал потребность драться и возражать.
– Вообще-то был, – развязно-весело, как рыжий клоун на арене, ответил Федор. – Но мог и не быть. Я, Алексей Дмитриевич, вообще мог нигде уже сегодня не быть!
Куницын поднял голову от бумаг и взглянул на собеседника. Его взгляд был полон высокомерного недоумения. Такой вид бывает у самоуверенного избалованного мальчишки, которого в тот момент, когда он спокойно и методично отрывает крылышке мухе, огорошили известием, что вообще-то муха – против.