Страница 45 из 55
В эту игру играли все и везде – и крестьяне, и торговцы, и господа. Круглую доску, с расставленными на ней разноцветными фишками, можно было встретить и во дворце, и в комнате за гончарной мастерской, и в самом захолустном притоне. Так что обычно фигуры, для пущей простоты изготовления и, соответственно, дешевизны и доступности, выполнялись в виде разноцветных кубиков разного размера. А вот столь красиво сделанные комплекты попадались крайне редко.
Он покрутил в руках маленькую белую фигурку соловья – прэма стихии воздуха, затем минут пять разглядывал синего дельфинчика, серда стихии воды и, наконец, извлек из короба любимую фишку – красного дракона, монстра огня.
Почему любимая? Притом, что изображения драконов и в книгах, и на фресках, и вообще, где бы то ни было, он, по понятным причинам, терпеть не мог с детства?! Неизвестно. Но, вот эту самую фишку Вик способен был рассматривать часами. Что-то притягивало его в ней, привораживало…
Несмотря на то, что фигурка была размером не более трех перстов, мастером изумительно тонко была вырезана каждая деталь – и острые изогнутые когти, и выставленные в оскале клыки, и шипы, бегущие по хребтине. Крылья у статуэтки он расположил так, что они казались всего лишь полуоткрытыми. А глаза сделал из кровавого граната и они сверкали, как у настоящего дракона… уж это-то Вик знал получше всех, живущих в нынешнем Мире.
Вскинув над собой руку с фишкой, он представлял, что дракон летит. Да, летит, ближе… дальше… над теми холмами, мимо которых они сейчас проплывали, над берегом реки, над темнеющим вдалеке лесом.
И так бы и играть ему, дурню великовозрастному, как дитю, в игрушечки, если б не дин Волч, который с легким поклоном, большего его преизбыточное достоинство даже при Вике не позволяло исполнить, заговорил с ними:
– Ваша светлость, господа, – затем, тот самый легкий поклон, – мы приближаемся к последней стоянке перед Дриадовым Лесом. Так что советую вам прикупить нонче на рынке всего поболее. Так как следующая остановка возможна будет только через шесть-семь дней.
– Да ладно! Нас и с королевской кухни неплохо кормят! – воскликнул вдруг проснувшийся эльфенок, видно имея ввиду, что к ним дважды в день, как по часам, приплывала лодка, доставляя еду с кухонной биремы. В общем-то, сия забота, в большей мере, относилась к нему, Вику – беглому принцу, а вовсе не к мелкому оглоеду. Но кто ж попрекает куском друзей? Впрочем, чего рядиться? Тех доставленных харчей и ему, и эльфенку, и оборотням хватало за глаза.
– Ну, как знаете… – ответствовал капитан и отправился распоряжаться насчет стоянки.
Э-эх, знали бы они…
А на деревенском рынке, раскинутом у самых сходней, сегодня, как назло, вкусного было мало. Все больше сало в толстой корке крупитчатой соли, сухари вязанками, да копченое до черноты мясо. А еще, разноцветными горками сухофрукты везде были разложены. Они, конечно, всяко лучше, чем пересушенное мясо, но это если зимой. А вот что за дурость выкладывать их посредь лета, когда свежего всего полно?
С трудом отыскав яблок сочных и вишенок аж переспелых, подались друзья, почти без покупок, до дому – до конюшенной биремы.
А вечером, когда серая дымка стала опускаться на воду, левый берег круто полез вверх. По правому борту, правда, еще расстилались луговые просторы, но уже впереди, на фоне розовеющего заката, стал проявляться чернотой Дриадов Лес. И та, темнеющая пока еще ниточка, простиралась вправо до самого горизонта.
Да, этот загадочный лес был огромен. И кортеж из карет и повозок, что должен будет подхватить их свадебную делегацию в конце водного пути, вышел из Эльмера чуть не на месяц раньше, чтоб объехать эти чудовищные кущи.
А по нему-то дорог не проложено – он валом высоким обнесен. Но главное, народ там живет – очень недружелюбный! И сказывают, что через вал тот перебираться опасно, да и мимо сего леса плыть, тоже. А обитают в нем, испокон веков, со времен гибели драконов, страшные народы: рогатые сатиры со своими дриадами, хвостатые тритоны с русалками, кентавры с лошадиными телами и тролли лохматые.
И еще, каким-то боком, эльфы туда затесалися. Войны что ли какие-то в древние времена случились… и пришли они в Лес, да остались там. И хотя говорят, что были они из светлых, но помешавшись с местными, облик свой природный, Многоликим даденный, утеряли. И теперь они не беловолосые, а с зелеными космами ходят.
Вик сидел и ел вишни вместе с эльфенком, в дальний горизонт вглядывался и народные поверья да присказки о Дриадовом Лесе вспоминал. Неужели уже завтра он этот знаменитый Лес увидит?! Может и русалка где промелькнет…
Но не успел он о том подумать, промечтать, как со стороны плывущих впереди кораблей послышался грохот. Он все приближался и приближался, и вот уже их команда забегала, засуетилась и стали мужички и парнишки… поднимать щиты, обитые бронзовыми пластинами, что до этого за бортом висели, и крепить их поверх него, наклоняя слегка внутрь. Вот и стало понятно, откуда грохот тот, раскатами прокатившейся по реке, ничего необычного и страшного в нем нет – просто на впередиидущих биремах щиты те, раньше поднимать начали.
А когда с той работой команда управилась, стало понятно, что они загородку от Леса ставили – щиты те, были локтя четыре в высоту, и теперь даже такого здоровяка, как их Тай, они с головой укрывали.
«Мда, вот и посмотрел на Дриадов Лес…» – расстроено подумал Вик, пялясь в дощатую загородку. А дин Волч еще и полешков в огонь подкинул, в смысле разочарований добавил:
– Самый нос открыт остается, на него господа не ходить! – грозно велел он, нарисовавшись около них. – Тебя, молодой человек, особо предупреждаю! – свел он брови сурово, вперив взгляд в эльфенка. Тот от неожиданности и страха косточку проглотил, да поперхнулся. Вик не задумываясь, полез через «стол» по спине того стучать:
« Да-а, с кем-то может, можно было бы и поспорить, но только не с нашим капитаном…»
А утром, когда из палатки вышли, вообще запертыми в глухой трубе букашами себя почувствовали. Левый берег вознесся уже, казалось под самые облака, громоздясь отвесной стеной. А справа над щитами, нависали кроны гигантских деревьев – таких, говорят, нигде больше и не растет. И то, что река в этих местах широка и мощна была… по ощущеньям-то… как бы и не считается. А знание того, что так и придется плыть, чувствуя себя тараканами в бумажном хлипком кораблике, угнетало и раздражало.
Правда, дин Волч сказал, что они теперь под парусом пойдут – дескать, древней магией здесь так обусловлено, что ветер всегда в обе стороны дует: вверх по течению вдоль леса, а вниз – под крутым обрывом. И то хлеб! Хоть не придется страдать от стоячей влажной духоты, что «убивала» их в последние дни – паруса-то вон, как надуваются.
***
Проснулся Ли от грохота опускаемых надстроек фальшборта и легкой тряски от удара обитых медью щитов о деревянный бок биремы, глухой дрожью прокатившейся по всему кораблю.
В рассветном мареве он окинул взглядом палатку и понял, что находится в ней один. Кутаясь в покрывало, он отдернул полог и вывалился на палубу, с ходу угодив в густой липкий туман, в котором у правого борта неясными силуэтами виднелись потерянные друзья.
Где-то послышался еще один дробный удар, глухо увязший все в том же тумане. Парень посмотрел в ту сторону и далеко впереди заметил маячивший призрачным светом огонек другой биремы. К бортам их корабля тоже были прикручены факелы, тусклыми размытыми пятнами обозначавшие его размеры.
– Сами вышли, а меня не позвали! – обиженно выдал Ли старшим друзьям.
– А че тебя звать-то? Ты че видишь? Я – нет… – пророкотал Тай, обводя глазами молочную завесу, наглухо отгородившую их от всего остального мира.
Бирема и та, казалось, зависла в неподвижности в этом неопределенном облачном пространстве. Ли перегнулся через борт, разглядывая весла. Те, с каким-то утробным « у-упль-ль-ль» вырвались из воды, как будто она тоже была густой и вязкой, подобно окружающему их кашеобразному месиву, и неспешно поднялись. А потом так же медленно-медленно, пропадая с глаз, опустились, с тем же жутковатым звуком входя в невидимую от перил воду.