Страница 12 из 67
Я усмехаюсь:
— Это не стоит мне ни черта.
— Нет? — мягко спрашивает он, как грёбанный мозгоправ. — Тебе никогда не снится кровь? Не мучают кошмары?
Я злюсь, потому что он прав:
— Лучше лечи своих животных.
— Но тебе не нужна моя помощь. Тебе ничего не надо, верно? Я в курсе. Но знаешь что, ты состоишь из той же плоти и крови, что и каждый из нас. Тебе тоже нужна поддержка.
Я отмахиваюсь от Нейта. Моя плоть превратилась в камень много лет назад. Моя кровь — тёмная грязь. Я как разрушенный тот отель, на крыше которого мы сейчас сидим. Некоторые части меня не восстановить. У меня есть только одна цель — убедиться, что не выживет никто из тех отморозков.
— Кто сразится за тебя? — спрашивает Нейт тихо.
Я не оборачиваюсь, когда он оставляет меня. В одиночестве, как я люблю. Одиночество мне жизненно необходимо.
Шестая глава
Брук
Свернувшись калачиком, я лежу на диване в гостиной. На моих ногах кашемировое одеяло, но оно мне совсем не нужно. Я могу скинуть его, но мама накроет меня снова. Мне не хватает совести сказать, что мне это не нравится. Не тогда, когда мама прикладывает все усилия, суетясь вокруг. Что поделать, если это единственный ей известный способ проявить заботу.
— Ты не хочешь пить? — спрашивает она в пятый раз за утро.
Я не хочу, но отвечаю:
— Стакан воды не помешал бы, спасибо.
Ничто не сможет помочь мне сейчас, но её глаза загораются на секунду, и ложь оправдывает себя. Я знаю, она старается изо всех сил. Мама отменила свой визит к парикмахеру, встречу в клубе и благотворительное мероприятие. Мне любопытно, что же она сказала всем, но не настолько, чтобы поинтересоваться. Не хочу узнать, что я внезапно заболела гриппом.
Смотрю в окно гостиной, желая, чтобы мама не возвращалась как можно дольше. Стакан свежевыжатого сока, стакан воды. Я не хочу пить — мне нужно пространство. Это странно, учитывая, что я пришла бы в восторг от такого внимания всего день назад.
Многое изменилось всего за один день.
Мама направляется ко мне, когда раздаётся звонок в дверь.
На её лице мелькает волнение, затем она разворачивается и направляется в фойе. Я слушаю без особого интереса, как она открывает дверь. Ожидаю услышать тихий шёпот соседей, у которых сегодня выходной. Несколько её друзей уже заходили, за их беспокойством прячется обыкновенное любопытство.
Я сбежала с собственной вечеринки. Это не просто «кровь в воде», это целое окровавленное тело.
Мама заходит в гостиную, и кто-то следом за ней. Мужчины. Не друзья. Они выглядят официально.
Моё сердцебиение учащается. Внезапно мне становится необходим тот стакан воды, который у мамы до сих пор в руках. И нестерпимо хочется принять таблетку снотворного, которую мне прописали в больнице, чтобы просто уснуть и забыться.
Один из посетителей кивает в знак приветствия, взгляд его тёмных глаз мрачен. А лицо бесстрастно непроницаемо, хотя мимические морщинки, испещряющие лицо, свидетельствуют об эмоциональности в обычной жизни.
— Мисс Карсон. Я детектив Эмилио Ривера.
Другой детектив тоже кивает и представляется.
— Здравствуйте, — мямлю я в ответ, не встречаясь с ними взглядом. Я уже говорила с копами в больнице. Разные люди в форме с одинаковыми вопросами. Ничего сложного. Но что-то подсказывает мне, что этого детектива не удастся так легко обмануть.
Это сумасшествие, я ощущаю вину и страх. Как будто я сделала что-то не так, хотя это я была тем, кого держали под прицелом. Похититель сделал это со мной, заставив меня молчать.
Мама взволнованно улыбается мне:
— Ты не против пары вопросов? Детективы уверяют, что это не займёт много времени.
— Всё хорошо, — отвечаю я, потому что рано или поздно мне придётся ответить на них.
Мама предлагает посетителям что-нибудь выпить, но получив отказ, нервно улыбается и ретируется из комнаты, унося с собой стакан воды. Я облизываю губы.
У меня пересохло во рту.
Детективы присаживаются в кресла напротив меня.
Тот, кого зовут Эмилио Ривера, наклоняется вперёд, очевидно, он тут главный. То, как он держится, говорит мне об этом. Его глаза изучают меня, будто я головоломка, которую он собирается разгадать. Я едва замечаю другого человека, потому что детектив Ривера заполняет собой всё пространство.
— Мисс Карсон, нам очень жаль, что вам пришлось пережить такое тяжкое испытание, — начинает он. — Я знаю, что вы устали, но мы ведём расследование. И нам очень важно, чтобы вы подробно ответили на наши вопросы.
Чувствуя, как внутри разрастается беспокойство, я отвечаю:
— Я уже разговаривала с полицейскими. Рассказала им всё, что помню.
По лицу детектива не прочитать ход его мыслей, он продолжает вглядываться в меня, изучая, словно знает, что я что-то скрываю.
— Рассказ от первого лица поможет нам разобраться во всём, — отвечает он. — И, может, вы что-нибудь дополнительно вспомните в процессе разговора.
— Я больше ничего не помню, — говорю я слишком быстро.
Детектив тут же прищуривает глаза. Чёрт.
Я облажалась, потому что-то не умею врать. Неправильно было лгать родителям, нельзя лгать копам. Я росла в роскоши, особенно до того, как у нас появились проблемы. Но получила весьма строгое воспитание. Меня учили быть послушной и говорить только правду.
Ложь заставляет меня чувствовать себя соучастником преступления. Соучастником собственного похищения и убийства того мужчины, Мэдсона. Я даже не знаю имя своего похитителя, едва не утопившего меня в реке, но сейчас ощущаю себя связанной с ним. Почти сообщником. Я ненавижу это, но не могу рассказать о нём ничего.
Я не могу рисковать людьми, которых люблю.
— Я просто, — сжимаю руки вместе, смотря на кашемировое одеяло. Даже сейчас, когда мамы тут нет, я не трогаю его. Оно защищает меня, я хотела бы накрыться им с головой. — Мне интересно узнать о мужчине, которого убили.
Брови детектива взлетают вверх:
— Мы опознали тело убитого. Его имя Джеральд Мэдсон. Он был гостем на вечеринке. На вашей вечеринке.
Я киваю, потому что мама уже рассказала об этом. Я не помню Мэдсона, и от этого ещё ужаснее. Успел ли он попробовать фуа-гра перед своей кончиной? Он не был близок к моему отцу, не настолько, чтобы я встречалась с ним раньше, но он всё еще был одним из гостей.
Детектив Ривера продолжает смотреть на меня. Ждёт.
Это неправильно, но я чувствую вину за вечеринку. Мама работала так много ради неё. Все те бессонные ночи в пекарне, чтобы заплатить за икру и шампанское. Чтобы вечер прошёл на ура, но всё пошло прахом.
Из-за него. Из-за моего похитителя.
Детектив по-прежнему изучает меня:
— Вы помните что-нибудь еще? — спрашивает он, наконец. — Что-то, что вы слышали? Может, один из них что-то говорил? Даже, если это кажется вам несущественным.
Я вытираю влажные руки о ткань одеяла. Лицо Мэдсона всплывает у меня в голове. Как неподвижно он лежал в фургоне.
— Я услышала звуки борьбы, как мне показалось. Спряталась и попыталась набрать 911. В это время мой похититель подкрался сзади. Он накинул что-то мне на голову.
— Ты сказала офицерам, это был мешок.
— Что-то мягкое. Как наволочка.
— Ты уверена, что не видела лица нападавшего, хотя бы мельком? — голос Риверы становится ниже, тон требовательнее. Это пугает больше всего, как будто детектив уже знает, что я видела лицо похитителя, и просто пытается убедить меня рассказать.
Но я верю словам похитителя. Он обещал убить меня, если я расскажу хоть что-нибудь о нём.
Я верю, что он убьёт людей из моей записной книжки, включая родителей. И друзей. Он сделает им больно, как тому мужчине. Джеральду Мэдсону.
— Мешок был на моем лице, — шепчу я. — Было темно.
Перед глазами Он, яростно избивающий Мэдсона до полусмерти.
— Нападающий делал остановку, перед тем как добраться до реки. Ты знаешь что-нибудь об этом?