Страница 2 из 5
Житие таких сострадательных святых было поистине блаженным, и они всегда были доступны для нас как святые угодники Божие. Они открывали людям волю Божию, ведущую к спасению души; а польза их откровений видится в том, чтобы грешный человек, знающий волю Божию о себе, без ропота нес свой жизненный крест.
Так блаженная Сашенька благословляла девочку Маню на принятие жизненных испытаний и бед: «Так надо». Испытания нужны, чтобы пробудить в нас духовную жизнь, а кто во время испытаний будет с верой молиться, тот в этих испытаниях будет спасен.
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, укрепи истинную веру Твою в сердцах наших и оживи нас Своим источником Божественной благодати, по молитвам рабы Твоей Александры, блаженной земли Истринской. Аминь.
Крестьянка из села Петровское Воскресенского уезда. Начало XX века. Фото Е.К. Секлетова.
Чудом не погасла память
Многие ли сегодня могут что-либо рассказать о блаженной Александре? Хорошо, если знают это имя. А чем она прославилась, чем запомнилась – об этом далеко не все, знают даже православные земляки. А ведь в начале XX века в окрестностях села Онуфриево и ближайших селениях не было человека, который не слышал бы о девице Александре из деревни Сафониха. Когда она умерла, хоронить ее, по воспоминаниям современников, собрались отовсюду: «Народа-то очень много было – Воскресенские, Новопетровские, из Можая… Слава-то большая! Внесли Сашеньку в Онуфриево – зазвонили в колокола, а люди еще в Сафонихе. Четыре километра все шли, все тянулись».
В первые годы советской власти многие местные жители помнили и почитали блаженную, приходили на ее могилку около Успенского храма. Храм в Онуфриеве взорвали в войну, его уже нет, а неизвестно кем сделанная надпись на могиле Александры до сих пор гласит: «Святая блаженная Сашенька». Но затянись еще на пару десятилетий безбожие на нашей земле, так бы, наверное, и ушли из жизни последние старицы приходского села, не передав память о блаженной Сашеньке. Слава Богу, этого не случилось.
В конце 1990-х годов старанием настоятеля Крестовоздвиженской церкви села Дарна протоиерея Константина Волкова и его прихожанок Надежды Антоновой и Людмилы Гусейновой удалось найти в окрестностях Онуфриева нескольких старушек, знавших и помнивших блаженную Александру, расспросить и записать воспоминания о жизни Божьего человека. В первую очередь это уже упомянутая Мария Ефимовна Кузнецова из деревни Юркино; большинство рассказов о блаженной Александре дошли до нас от этой удивительной женщины, простой, честной труженицы (о ее судьбе повествует вторая часть книги – «Певчая Мария»). Воспоминаниями о Сашеньке поделились также Александра Семеновна Коламанкина из деревни Раково и Пелагея Васильевна Сорокина из Загорья. На основе их рассказов Мариной Кравцовой была написана книжечка «Блаженная Александра», которая уже давно разошлась среди читателей. Так возникла необходимость вновь вернуться к записям о блаженной Александре, которые сохранились в Крестовоздвиженском храме села Дарна.
Святая Александра среди житейского моря
Из жизни сиротки Сашеньки
Воспоминания Марии Ефимовны Кузнецовой.
Село Онуфриево – родина рассказчицы бабы Мани. Здесь она проживала до своего замужества и еще будучи маленькой девочкой, познакомилась с блаженной Александрой.
– Она была среднего роста, Сашенька. На вид худощавая, нет, не совсем худощавая, а так, средненькая. Волосы русые, коротко стриженые, но и отрастали немного. Одевалась очень легко. Зимой и летом на ней были холщовая рубашка и пиджачок маленький. На босые ноги надевала в морозы валенки, покрывалась шалью. В холодную пору Бог ее грел, она была уж просто Господом освящена.
Под Рузой – бывшее приходское село Михайловское. К Михайловскому приходу относилась деревня Углынь. Сашенька в той деревне рожденная была.
Ее отец умер, когда ей восемь лет было. Мать умерла – ей десять или двенадцать исполнилось. Родная тетка Мавра и взяла сироту к себе жить. Своих-то ребятишек у Мавры не было, она замуж вышла в Сафониху, а хозяин-то умер. Сашенька и проживала у тетки Мавры в Сафонихе. Мы к ним ходили из Онуфриева в гости. У них в дому на правой стороне, где стояли иконы, было большое Распятие. Очень хороший, богатый иконостас, а крест – Распятие со Спасителем – до полу, величиной, как в Божием храме.
Умерла Сашенька перед Октябрьскими, тоже в Сафонихе – ей было 32 или 33 года. Александра говорила, что не хочет жить при новой власти.
Жили они с теткой бедненько: обуваться и одеваться, по тем временам, не во что было. Спала Сашенька на лежанке, облицованной изразцами, накрывалась простыней, под голову клала маленькую ватную подушечку. В школу не ходила – далеко было. Выучилась грамоте самоучкой. Может какие девчоночки, которые в школу ходили, ей читали, а она вглядывалась. И по церковным книгам она читала, а по-русски – так очень хорошо! Сашенька была, в общем, начитанная. Все говорили, что она будто бы «библиями зачиталась» с детства. Никуда не ходила, занималась только одним чтением. Книги толстые у нее были. После Сашеньки эти книги уж не знаю, куда и подевались, уж не в храм ли их отнесли?..
Сашенька никогда не ходила ни на какие там свадьбы смотреть, ни с девочками на гулянья. А на похороны ходила – на вынос покойного, на кладбище. Тетка Мавра скажет: «Тот-то умер, пойдем!» – «Надо сходить, надо проводить».
До 16–18 лет она была как все девушки. Потом изменилась, стала какой-то задумчивой. Тетка Мавра у нее допытывалась: «Что с тобой?» Но Сашенька не отвечала и подолгу пребывала в молчании. Когда она повзрослела, то начала помаленьку оказывать помощь при недугах, лечила людей с припадками, читала молитвы над буйными, стала предсказывать. К ней шли, а она уж все знала, зачем идут, о чем говорили по дороге. Ответ давала присловьями, либо ничего не сказывала, а показывала. Порой было сложно понять ее подсказки, но тетка Мавра все понимала и «расшифровывала».
Сашеньку все время поддерживали: кто приедет – везет ей гостинчик. Господь чем ее благословил, тем она и жила. Дарили какие-то вещи, но она все раздавала. Денег никогда не брала. Кормились они от огорода, тетка там работала. Раньше у каждого крестьянина лошадка своя была, так соберутся все – и к Сашеньке. Один сосед вспахал, другая соседка взборонила, глядишь, картошку тетке Мавре посадят.
Многие относились к Сашеньке очень хорошо. Но не все. Некоторые ее не одобряли и недолюбливали за постоянное хождение по деревням и по храмам Божьим: «Мы работаем, а она все ходит». На упреки и усмешки блаженная внимания не обращала. Но однажды, когда один из таких людей стал уж очень хулить имя Божье, плюнула в его огород. Настала осень, и урожай у этого человека вырос небогатый.
В храм Божий Сашенька ходила каждое воскресенье, больше в Юркино (бывшее село), Онуфриево и Петрово. Тетка Мавра никуда ее одну не отпускала. Куда Сашенька пошла, туда и она. Скажет Сашенька, дескать, пойдем в Юркино, – пошли в Юркино, скажет – в Онуфриево, идут в Онуфриево. Местное духовенство Сашеньку уважало и благословляло.
Въезд со стороны реки на Соборную гору в г. Руза Воскресенского уезда. Фото начала XX века
Покупка дома в приходском селе Онуфриеве
Девичья фамилия рассказчицы – Красильщикова. Семья, в которой родилась девочка Маня, переселилась в Воскресенский уезд из Тверской губернии. Это была уже вторая семья у ее отца, Ефима Матвеевича Красильщикова. Оставшись в сорок лет вдовцом с двумя дочерьми от первого брака, он женился на девице Федосье Андриановне, намного его моложе. Его старшие дочери уже жили своими семьями, когда Ефим с Федосьей в новом браке родили еще двоих дочерей. Младшая из них и была Маня.