Страница 94 из 102
В этом и состояла подлинная драма. Из-за нее Сюзанна будет приговорена к пожизненному заключению. Весь мир скажет, что она заслужила это, особенно родственники жертв. Они будут стоя аплодировать тем, кто помог свершиться правосудию. Но Бет всегда будет чувствовать себя Иудой.
Она обвела взглядом свою спальню и впервые заметила, насколько она безлика. Кремовые стены и ковер, совсем как в гостиной, и дорогие парчовые занавеси чуть более темного оттенка. Встроенные гардероб и шкафы из осветленной березы. Спальня походила на комнату в отеле, оформленную и обставленную со вкусом, но в ней совершенно отсутствовали следы ее личности.
«А ведь у тебя ее и нет, — сказала она самой себе. — Всю жизнь ты подавляла то, что чувствовала. Если ты завтра умрешь, кто скажет о тебе доброе слово?»
Вообще-то кто-нибудь наверняка назовет ее прекрасным адвокатом, пунктуальным, достойным доверия, надежным. Но и только. Некому будет рассказывать о ней смешные анекдоты, некому будет плакать. Даже Роберт и Серена с великим трудом смогут объяснить, почему они ее любили.
Бет забралась в постель и уставилась в потолок. Она позволила всему, что было связано с изнасилованием, доминировать в ее жизни в течение двадцати восьми лет. Еще несколько месяцев назад она стала бы отрицать это, настаивать на том, что благодаря ему она достигла в жизни намного большего, чем если бы этого с ней не случилось. Она даже сумела убедить себя в том, что родилась с замерзшей, ледяной душой.
Но тут вдруг объявилась Сюзанна, принеся с собой воспоминания о тех днях, когда она совсем не была холодной и равнодушной, и началась оттепель, и начал таять лед, которым она окружила свои секреты и чувства.
Может, первый кусок льда удалось отбить Стивену, потом теплое дыхание Роя ускорило таяние, но началось все именно с Сюзанны.
И тогда она заплакала, и по щекам ручьем потекли жгучие слезы.
Глава двадцатая
Через два дня после признания Сюзанны Рой стоял в уэльском лесу, ссутулившись, сунув руки в карманы и наблюдая за тем, как группа людей расчищала от опавших листьев и травы новую площадку.
Была половина двенадцатого утра, и холод стоял собачий. Слишком холодно для снега, как в шутку сказал кто-то раньше. Мужчины пребывали в хорошем расположении духа, потому что, отправляясь на поиски улик или пропавшего человека, они обычно готовились к тому, что работа затянется надолго и поиски скорее всего окажутся безрезультатными. Но, располагая магнитофонной пленкой с записанным на нее признанием и картой, на которой были отмечены места захоронения тел, они надеялись на быстрый результат.
Но Роя не отпускало нервное напряжение. Он вовсе не рассчитывал на то, что, прибыв сюда, они сразу же обнаружат место, отмеченное крестиком на карте Сюзанны, но он никак не ожидал и того, что на это потребуется так много времени.
Может статься, что Сюзанна действительно отлично помнила, где находится могила, но, поскольку на местности не было никаких ориентиров — ни скалы, ни какого-нибудь дерева необычной и легко запоминающейся формы, — она могла оказаться где угодно. Они уже почти расчистили площадку, которую, как полагал Рой, имела в виду Сюзанна, старались обнаружить хоть какой-то бугорок или холмик — что-нибудь, что указывало бы на то, что в последние годы здесь на самом деле копали. Но пока они не нашли ничего необычного, да и земля промерзла насквозь.
В душе у него начали зарождаться сомнения. Неужели Сюзанна все выдумала? В конце концов, ведь это он первым предположил, что она убила их здесь. В его практике уже бывали случаи, когда человек, пребывающий под стражей по обвинению в совершении одного преступления, вдруг признавался в другом, что объяснялось неким душевным расстройством. Даже когда Сюзанна рассказывала подробно о том, что сделала, все равно ее слова звучали неубедительно. Да и где-то в глубине души Рой и сам не верил, что она способна на такое.
Скорее всего, он все-таки надеялся, что все это окажется неправдой. Однако, если так случится на самом деле и если поиски не дадут результатов, его ждут крупные неприятности.
Кроме того, его очень интересовало, что происходит сейчас в Луддингтоне. Обыск в саду «Гнездовья» проводила бригада уголовного розыска графства Уорвикшир, и только вчера поздно вечером он узнал о том, что они получили ордер и начали раскопки.
— Эй, тут целая куча сучьев! — внезапно воскликнул молодой констебль, стоя почти на самом краю расчищенного участка.
Сердце у Роя судорожно ворохнулось в груди, и он устремился к молодому человеку.
Ворох сучьев под полусгнившей кучей опавших листьев действительно выглядел странно и подозрительно. Они покрывали площадь размером примерно восемь на четыре фута и в высоту достигали почти фута.
— Они же не могли сами упасть вот так, а? — спросил констебль.
— Сомневаюсь, — ответил Рой, разглядывая ближайшее дерево. Оно выглядело вполне здоровым и крепким, и сухие ветки не могли принадлежать ему. Кроме того, ветки сами собой не громоздятся в кучу, и эту явно сложили человеческие руки. — Может быть, кто-то собрал их, чтобы сжечь, но потом передумал. Однако мы все равно посмотрим, что там под ними.
Когда констебль начал разбирать завал из веток, Рой скрестил пальцы в кармане. Кое-кто из мужчин начал жаловаться на холод, но если сейчас что-нибудь найдут, они мгновенно воспрянут духом.
— Эй, парни, я что-то нашел! — раздался возглас другого констебля. Рой повернулся в сторону небольшого ручейка, о котором упоминала Сюзанна. Мужчина держал что-то на кончике палки. — Похоже на женскую туфлю, — крикнул он.
Рой внимательно осмотрел находку, прежде чем поместить ее в пакет и пометить ярлычком вещественного доказательства. Это были остатки черного кожаного сапожка, доходящего до лодыжки, с молнией на боку. Похоже, его грызло какое-то животное, и он был весь покрыт слоем грязи, так что должен был пролежать здесь по крайней мере несколько лет. Рой осмотрел место, где констебль нашел женский сапожок, но больше ничего не обнаружил.
Вернувшись к куче веток, он заметил, что полицейские уже разобрали ее и теперь стояли с лопатами вокруг нее, примеряясь и выискивая места, где земля казалась мягче.
— Давайте, начинаем копать, — скомандовал инспектор.
Чтобы пробиться сквозь верхний промерзший слой, землю пришлось долбить ломом, но потом дело внезапно пошло намного быстрее, земля стала податливее и обнаружился слой мягкого темного суглинка.
— Держу пари, что это здесь, — радостно воскликнул один из полицейских. — Здесь уже копали раньше.
Вскоре стало ясно, что он прав, потому что копать действительно оказалось легко, но только в пределах прямоугольника неправильной формы. Дальше земля по-прежнему была как камень.
От апатии, охватившей было мужчин, не осталось и следа. Они работали с явным энтузиазмом, их лица раскраснелись от натуги, парок от дыхания клубился в морозном воздухе. Напряжение стало почти ощутимым, глаза всех присутствующих были прикованы к яме, которая с каждой минутой становилась все глубже.
Лопата наткнулась на что-то твердое, и все подошли поближе.
— Теперь осторожно расчищайте вокруг, — распорядился Рой. — Это может быть кость.
Через несколько минут они нашли череп.
Полицейские, работавшие в других местах, услышав новости, подбежали посмотреть на находку. Они сгрудились вокруг неглубокой могилы, и кто-то из мужчин перекрестился. Зрелище напоминало сцену из фильма ужасов: плоть того, кто лежал здесь, сгнила или была объедена, но сохранились волосы — длинные и седые. На стоявших наверху людей глумливо скалился полуоткрытый рот и смотрели пустые глазницы.
Хотя желающих помочь было хоть отбавляй, прошел целый час, прежде чем они осторожно и аккуратно расчистили и откопали тело. Когда Рой взглянул на него, к горлу подступил комок, потому что на скелете сохранились лишь обрывки сгнившего свитера и башмаки на ногах — то есть Сюзанна действительно застрелила Ройбена в тот момент, когда он занимался любовью.