Страница 14 из 102
В прошлом году Рождество оказалось особенно неудачным. Поскольку она пробыла в Бристоле еще очень недолго, то, в общем, наслаждалась одиночеством в своей новой квартире. В сочельник на работе устраивали корпоративную вечеринку. Из конторы домой идти было совсем недалеко, поэтому она позволила себе выпить немного лишнего. Поднимаясь неуверенной походкой по лестнице к дверям своей квартиры, она упала и сломала руку.
Мало того, что ей пришлось прождать больше шести часов в травматологическом пункте, пока ей сделают рентген руки и наложат гипс, так еще и следующие четыре дня она мучилась от боли, совершенно не в состоянии сделать что-либо для себя. У нее не было близких знакомых в Бристоле, чтобы обратиться к ним за помощью или хотя бы за утешением. Вот тогда она поняла, что толкает людей на самоубийство.
Проезжая по улицам Бристоля, Бет думала о том, как часто ее клиенты говорили ей колкости вроде: «Для вас это ничего не значит, вы же родились с серебряной ложкой во рту!» Смешно, но люди часто приходили к такому умозаключению только потому, что она была адвокатом и умела красиво говорить. Она знала, что забитой домохозяйке из муниципальной квартиры и в голову не могло прийти, что «домашнее», скажем так, насилие могло скрываться за внушительными дубовыми дверями дома с роскошной подъездной дорогой, обсаженной деревьями. Так же, как грабитель не мог себе представить, что за фасадом богатого здания может таиться нищета.
Вот только Бет знала это наверняка, поскольку ей довелось испытать все эти прелести на собственной шкуре. Ее отец был хвастуном, снобом и шарлатаном. Он всегда намекал, что происходит из знатного рода, хотя правда заключалась в том, что его прадед, Рональд Пауэлл, был всего лишь неграмотным работягой, который сколотил состояние, покупая дешевые земельные участки, позже выстроил на них маленькие домики ленточной застройки в Кентском пригороде Лондона, а потом сумел продать их с огромной выгодой. Он повторял эти спекуляции снова и снова, мудро покупая никому не нужную землю, а потом строя на ней небольшие дома, которые были нужны всем.
Рональд обладал уже внушительным состоянием, когда в 1870 году решил жениться. Его жена Лея происходила из аристократической семьи. Вероятно, это она убедила Рональда выстроить поместье Коппер-бичиз в Сассексе, где и выросла Бет. Дом отличался классическим стилем и элегантностью, свойственным сельским поместьям времен короля Георга. Лея с Рональдом посадили буковую аллею, вдоль которой ныне была проложена подъездная дорога.
У них было трое сыновей, двое погибли в Первую мировую во Франции, но Эрнест, дед Бет, выжил и вернулся домой, чтобы принять бразды правления процветающим семейным бизнесом. Он поселился в Копер-бичиз вместе со своими стареющими родителями и женой Онор. В 1920 году там же родился отец Бет, Монтегю.
Бет выросла на рассказах о том, какие роскошные приемы устраивали в Коппер-бичиз в те времена, когда ее отец был еще мальчишкой, о конюшнях, полных лошадей, о слугах и чудесных садах. Конюшни по-прежнему стояли на месте, хотя и пустовали, а то, что когда-то было обширными лужайками, превратилось в пастбища, проданные соседу-фермеру. Деньги испарились задолго до рождения Бет в 1951 году. Дом отчаянно нуждался в ремонте, в нем царили постоянный холод и сырость, и даже помочь матери во время уборки было некому.
Бет так никогда и не смогла выяснить, отчего ее отец оказался неспособным продолжать делать деньги после смерти своего отца. Она знала, что в послевоенные годы, вплоть до начала шестидесятых, наблюдался бум торговли недвижимостью. Она могла только предполагать, что причиной безденежья семьи стали лень и некомпетентность отца: ее сестра Серена, которая была на десять лет старше Бет, говорила, что не припомнит случая, когда бы их отец работал. Он вечно сидел дома, почитывая газеты, ковыряясь в саду или проверяя счета на содержание дома, которые вела мать, и вечно упрекая ее за расточительность.
Лет пятнадцать назад Бет однажды попросила свою мать, Алису, объяснить ей эту загадку, но в ответ услышала лишь патетическое восклицание, которым та обычно отговаривалась и раньше: «Монти воспитали джентльменом, его никогда не учили, как руководить деловым предприятием. Это не его вина».
«Джентльмен! — пробормотала про себя Бет. — Он просто напыщенный грязный ублюдок!»
Она ненавидела отца. Если бы не мать, она больше никогда не переступила бы порога родного дома после того, как стала учиться в университете. Монти воспользовался даже ее поступлением, похваляясь на каждом углу теми жертвами, на которые он вынужден был пойти, чтобы дать своим детям хорошее образование.
На самом же деле это не стоило ему ни копейки, потому что они учились в обычной средней школе. Поступив в университеты, его дети получили гранты и стипендии, кроме того, они подрабатывали, чтобы содержать себя. Монти никогда и ничего не давал никому из них — ни денег, ни времени, ни родительской ласки. А теперь он ставил себе в заслугу достигнутые ими успехи.
А вот свою мать Бет любила. Она была тихой и скромной женщиной, которая всю себя отдавала детям и стоически терпела своего невыносимого хвастуна-мужа, свято веря, что такова доля всех замужних женщин. Она полной мерой отведала несчастья в браке. Мама могла бы прожить намного дольше, согласись Монти продать огромное поместье и переехать куда-нибудь в более теплое, сухое и уютное место, содержать которое было бы легче.
«Интересно, расскажешь ли ты мне, кем были твои родители?» — подумала Бет, в очередной раз возвращаясь мыслями к Сюзанне.
Бет нравилось знать подноготную своих клиентов. Она обнаружила, что именно там можно было найти ключ к тому, почему они стали преступниками. Разумеется, зачастую этого было недостаточно — ей самой и ее брату с сестрой тоже пришлось немало вынести в собственном семействе, но они не пошли по кривой дорожке.
Роберт стал врачом, трудолюбивым, отзывчивым и добрым, а его терпению в обращении с пациентами она просто поражалась. Серена унаследовала от матери ее мягкость и покладистость, но отнюдь не позволяла вытирать об себя ноги. Она занималась бухгалтерской отчетностью на дому, одновременно присматривая за своими тремя детьми, и при этом сохранила обаяние и очарование.
В отличие от брата и сестры, Бет не могла похвастаться мягким характером. Ей всегда были свойственны пылкость, самодостаточность и даже некоторая черствость.
* * *
Она как раз свернула на шоссе М5, когда звонок телефона в машине нарушил течение ее мыслей. Это оказался Стивен Смит.
— Я знаю, что ты сейчас едешь на свидание к Сюзанне Феллоуз, — начал он. — Но сегодня утром мы получили о ней кое-какую информацию, и я подумал, что она может тебе пригодиться.
— Отлично, спасибо, Стивен, — ответила она, полагая, что сейчас он начнет просвещать ее по поводу Аннабель.
— Она родилась в 1951 году, в Стрэтфорде-на-Эйвоне. Ее девичья фамилия Сюзанна Райт, она сменила ее на Сюзанну Феллоуз в одностороннем порядке в декабре 1986 года в одной адвокатской конторе в Бристоле.
Бет была настолько поражена услышанным, что рука ее соскользнула с рулевого колеса, и машина, судорожно вильнув, едва не выскочила на полосу встречного движения. Она уронила трубку, выровняла автомобиль и, от греха подальше, съехала на обочину, чтобы прийти в себя.
— Стивен? — вопросительно произнесла она, снова поднеся трубку к уху. — Ты еще здесь?
— Да-a, а что случилось, ты уронила трубку?
— Что-то вроде того, — выдохнула она. — Откуда получены эти сведения?
— От твоего приятеля из Брайдуэлла. Он оставил сообщение для тебя на автоответчике, до того, как пришла дежурная служащая.
Впервые с тех пор, как Бет познакомилась со Стивеном, ей захотелось обстоятельно поговорить с ним, поделиться тем, что значило для нее это имя. Но она постаралась подавить этот порыв. Сначала ей самой нужно было хорошенько все обдумать.
— Спасибо, что дал мне знать, — сказала она, чувствуя, как дрожит у нее голос. — Я вернусь в контору к обеду. Увидимся.