Страница 63 из 77
— «Наполеон» твой любимый испекла, — мама всегда поддерживала мои игры. Хотя, сейчас такая ситуация, что мы обе догадывались, к чему идёт дело.
— Я так и знала. И вот надо было им сегодня аэропорт взрывать?! Так, подожди, а кому — им? Это те или… те?
— Асечка, ничего ещё не знаю, это пять минут назад случилось. По новостям посмотрим. Сосед говорил утром, что одни заняли, а другие пришли освобождать.
— Мда. Ну вы там хоть подвал откройте, чтобы было куда бежать…
— Думаешь успеем?
— Было бы неплохо.
— Да сейчас тихо всё, улетели уже. Ладно, давай, пойду сплетни собирать.
— Пусть сами приносят, не ходи лишний раз.
Я была взбудоражена. Волновалась, потому что мой дом находился близко к тому месту, где сейчас разыгрались страсти. Там моя семья. Да и я находилась немногим дальше. Что со всеми нами будет? Услышала низкий гул и почувствовала, как по стёклам шла вибрация, выбежала на улицу. Три тёмно-зелёных вертолёта пролетели над головой. Тяжело, с грохотом на меня свалилась истеричная эйфория от того, что что-то происходит на моих глазах, со мной, здесь и сейчас. Творится история. Мир заиграл красками, серые пасмурные тона последних недель сменились чёрными и кроваво-красными, подсвеченными яркими лучами сегодняшнего солнца.
Июнь 2014 года. Тяжёлая артиллерия больше не метафора
На мне: джинсы-бойфренды, белая майка, сандалии. В наушниках: какой-то трап
— Свят, я с ребятами еду в столицу, на семинар по актёрскому мастерству.
— Не думаю, что это хорошая идея, куча блокпостов, вояки, теракт снова может быть.
— Пока поутихло, хочу отвлечься.
— Я не смогу поехать с тобой. Ты надолго?
— Три дня.
— А как я без тебя? Я же не усну один, — он начал ластиться ко мне.
— Ну, соскучишься, — улыбнулась я.
— Не знаю…, — он недовольно хмурился.
Это «не знаю» можно было отнести к неохотному согласию. Раз так, я пошла собираться.
Перед поездкой легла спать пораньше. Снилась Лера. Она что-то говорила мне, последней её фразой было несвойственное ей: «Да хранит тебя Господь!» Леру перебил оглушительный взрыв. Я проснулась от вибрации стёкол. Свят подскочил, к нам в комнату мгновенно забежала Джэгода.
— У вас всё в порядке?
— Да, вроде, да, — растерянно лепетала я, пытаясь нащупать на тумбочке телефон, чтобы зайти в новостные сводки. За последние несколько месяцев в соцсетях нашего города появились сообщества, которые назывались «Перекличка». Люди старались мгновенно отписываться о происходящем: где бабахнуло, где перестрелка, где на блокпосту большая очередь и лучше объехать.
«Говорят, беспилотник рухнул, подбили» — написали в комментариях.
Жить становилось всё веселее.
— Ась, я волнуюсь, давай ты отложишь поездку?
Я думала. Хотелось и правда забиться в уголок и не выходить из дома. Так и сделала, не поехала на семинар, хотя, уехать из города — наоборот могло стать спасением.
В углу комнаты стоял чемодан. Нежелание его разбирать было моим внутренним ритуалом: если не разбирать чемодан, скоро пригодится. Да и удобнее так, если придётся бежать от массированного обстрела — я буду собрана.
Я стала много есть. Просто потому, что могла совсем скоро умереть, инстинкт сохранения фигуры больше не работал. Булки, пирожные, трубочки со сгущёнкой — я была длинным и тёмным туннелем для кондитерских изделий, через который они проходили перед смертью. В какой мир они попадали дальше и откуда шёл свет — дофантазируйте сами.
С каждым днём город пустел. Светофоры чувствовали себя бесполезными, так как машин почти не было. Жутко. Зелёная трава, цветы, солнце — и замершие улицы, кое где — забитые фанерой витрины магазинов.
— Ты думаешь, это всё надолго? — спрашивала Лера после того, как мы сходили в кинотеатр, где кроме нас было всего пять человек.
— Да ну, побесятся недельку — и перестанут. Кому нужна война? Это глупо, — я была уверена, что до абсурда не дойдёт.
А потом появились первые жертвы. Там прилёт, там кого-то разорвало на части, там горит, там громыхает, там голова отлетела на метр. Мир вокруг погрузился в небывалый ужас. Вернее, небывалым он был только для меня, и людей нашего города. Войны постоянно сотрясают мир, но я никогда не думала, что окажусь в эпицентре этих сотрясений.
Я всё чаще поглядывала на чемодан в углу. Рисовала цветы, чтобы не сойти с ума. Ночью, когда гул артиллерии, работающей а нескольких километрах, был особенно отчётливо слышен, я вставала с кровати, садилась за стол и становилась кистью. Никто не бежал в подвал, не прятался в ванной, как рекомендовали в листовках. Мы терпеливо ждали, что совсем скоро всё закончится.
Июль 2014 года. Поехали
На мне: изумрудный сарафан, сандалии. В наушниках: Katy Perry «Dark Horse» ft. Juicy J
— Свят, я хочу уехать.
— Куда?
— Недавно Александру Сергеевичу звонил друг, тот самый, из Сапожка. Говорил, что может принять.
— Думаешь?
— А что делать здесь? Я вчера договорилась с Леркой по парку пройтись, но у неё не получилось прийти. А вечером узнала, что туда прилёт был. Это страшно. Очень страшно.
— Мам, что ты думаешь?
— Я не хочу уезжать.
— Джэ, а что ты будешь делать тут?! Как херанёт в крышу! Или придут эти и дом заберут, — Александр Сергеевич вспылил.
— Куда ехать? К Сашке твоему? Это другая страна!
— А есть выбор?
— Я не хочу об этом говорить. Мы никуда не едем, тема закрыта.
Тема открылась, когда над крышей пролетел клин, увы, не журавлиный. Большие железные птицы с пылающими хвостами клевали дома и улицы. Больше невозможно было здесь находиться. Мы быстро схватили вещи, закинули кота в старенькую машину Свята и поехали.
— Ась, Фиалку придётся продать. У нас не хватит денег на поездку.
Я не против, лишь бы уехать отсюда как можно быстрее. Мы доехали до села, где жили родственники Джэгоды. Сюда война пока не добралась, а нам нужно было время, чтобы продать Фиалку и оформить визы.
— Мы вас всех не разместим, тут неподалёку поселение беженцев, езжайте туда.
Так мы оказались в лагере для беженцев. Когда-то он был пионерским, потом его забросили, а теперь, вот, экстренно восстановили.
Уже было не важно, что душ на улице и ржавый, что туалет там же — и без двери, а стены в комнатах последний раз красили по приказу Сталина. Мечты о красивой жизни рассеялись. Остались просто мечты о жизни.
— Всё! Нашёлся покупатель! Завтра отвожу свой драндулет и Фиалку! — сказал вечером Свят.
Я встала из-за деревянного стола на улице и пошла прощаться с ней. И просить прощения, что разрываю нашу крепкую дружбу из-за денег. Фиалка молчала.
Август 2014 года. Сапожок
На мне: изумрудный сарафан, сандалии. В динамике: Riha
Невдалеке от лагеря было море. Оно немного разбавляло неприятное настроение. Уж воды в нём для этого хватало. Позвонила мама:
— Ась, ну что, как у вас?
— Да, такое, готовимся к отъезду.
— Куда?
— В Италию.
— Что ж вы меня бросаете все, а? — в голосе проскользнула слеза.
— А что случилось?
— Отец ушёл.
— В смысле?
— В прямом, к другой женщине.
— Во дела… Как он прошёл дальше холодильника?
— Даже не знаю…
Я чувствовала, как она переживает. Ужасно быть в нескольких сотнях километров и не суметь помочь. Ещё и папа… Как оставить семью во время войны? Где вот это «в горе и радости»? Хотя, так, наверное, ни у кого не получается. Одни не выдерживают совместное горе, другие — совместную радость. Мужчины уходят во время войны. Правда, пути разные.
— Ты сможешь приехать сюда? Может, оформим визу, поедешь в нами?
— Да у меня загранпаспорта нет даже. И денег приехать. И где мы там будем жить?
Я едва сдерживала слёзы. Как поступить в этой ситуации? Решения не было.