Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 77

Моя жизнь стала насыщенной, полной встреч и событий. На апрель планировалось начало работы с декорациями.

Обстановка в городе накалялась. Появлялись блокпосты, ходили вооружённые люди.

— Как думаешь, будет война? — с нервным смешком спрашивала Лера.

— Да ну, о чём ты? Мы же не в Средневековье живём. Но, на всякий случай, запасайся мукой, сахаром, крупами, — так же нервно посмеиваясь, отвечала я.

Алёша уже второй месяц лежал в больнице. Ему снова плохо. Я пришла его навестить. Он читал книгу.

— Привет, Лёш, что читаешь?

— «Житие святых».

— Интересно?

— Да, очень. Жаль, ты не веришь в Бога.

— Скорее в его конкретность. Я верю в силу сверху, но не думаю, что она настолько проста, чтобы иметь лик и имя. А в церкви особенно ярко видна неискренность некоторых прихожан. Вот смотри, есть человек, который делает людям много добра, но не носит крест и не ходит в церковь. Это плохой человек?

— Да. Для церкви — плохой.

Лёшка даже в таком состоянии не терял чувство юмора.

— Ты бы бросала все свои медитации. Знаешь, индийские боги — они же демоны.

— Ну, медитация — это не общение с индийскими богами. Это генеральная уборка мыслей. Если говорить о простой медитации, которую я не очень-то осилила.

— Только верующие наследуют Царство Божие, то есть — рай.

— Лёш, мы с тобой верим в одно и то же и говорим одно и то же, только разными словами. Важно то, насколько добр человек, что он делает. То, во что он упаковывает свои деяния и мысли — это фетиш каждого. Кому как нравится.

— Я, кстати, к психологу ходил на сеансы.

— По поводу предназначения?

— Ага.

— И что он?

— Она сказала почитать «Алхимика», представляешь? Ну и вообще, говорила то, что ты обычно говоришь.

— Плати в следующий раз мне за сеансы.

— Хаха, хорошо.

Апрель 2014 года. Алёшка

На мне: чёрная мини-юбка, белые слипоны, розовый кардиган. В наушниках: Sia «Chandelier»

Записалась на курсы актёрского мастерства. В театре, где я работала открыт новый проект. Почувствовала, как сжался день. Я снова осознавала, что живу.

Наконец-то, закончилось время, когда нужно было топить печку и можно было возвращаться в дом.

Мы уже пропустили старт подготовки декораций на конкурс красоты, потому что ещё не было договорённостей с партнёрами и, как следствие, материалов. Я начинала нервничать. Лиза была спокойной. Моя парящая душа по-тихоньку приближалась к посадочной полосе. В начале мая уже должно было состояться событие, а готовы только баннеры, да и те хранились у меня на локальном диске. Лиза продолжала улыбаться в блютуз. Когда я снова напомнила о том, что мне нужны помощники — она искренне удивилась:

— Я думала, ты сама всё сделаешь!

Отлично. Лиза с извинениями перенесла дату конкурса на пару недель, чтобы подготовить хоть что-то.

На одной из репетиций мне позвонил Жора Садовник:

— Слушай, Ась, тут такое дело… В общем, ты бы не могла как-то мягко, по-женски, намекнуть Святу, чтобы он вернул долг.

— Какой долг?

— А ты не знала?

— Нет.

— А почему, ты думаешь, мы стали реже гулять, видеться? Свят мои звонки сбрасывает вечно?

Тут таки до меня дошло. А Свят говорил мне ещё: «Вот, видишь, как денег не стало, друзья сразу улетучились, им только бабки мои нужны». А на самом деле вот оно как. Мне стало мерзковато. Свят повернул ситуацию в свою сторону, оклеветав друзей. Оказалось, что должен он был не только Жоре. Я немного поплакала от осознания этого всего, но Святу ничего не сказала, чтобы не выдать, что звонил Жора.

В конце апреля случилась беда. Однажды вечером Алёшки не стало. Вот так, был был — и не стало. Я не верила. Разве можно так быстро перестать быть? Да ещё и тому, кто как солнце восходил над миром.

Прощание было долгим и тяжёлым.

Май 2014 года. Трещины мира внутри и снаружи

На мне: дырявые джинсы-бойфренды, белая майка на широких бретелях, белые сандалии. На повторе: Gesaffelstein «Aleph»

Конкурс красоты провалился. Для зрителей всё было не так очевидно, но назвать успешным этот проект сложно. Главная причина в том, что народ находился в состоянии паники из-за сложной политической ситуации. Половина партнёров просто собрала чемоданы и уехала, не видя перспектив в этом городе. Некоторые участницы сделали то же самое. Не знаю, возможно они спали с партнёрами и решили, что спать в другом городе безопаснее. Здоровый сон — наше всё. Зрителей тоже было мало, билеты почти не распроданы.

Я, как подобает вечно ноющему человеку с комплексом вины, неполноценности и ещё тележкой работы для психоаналитика, взяла ответственность за неудачу на себя. Ну, а кто ещё виноват? Сначала думала, что Лиза. Она не дала бюджет, она не договорилась с партнёрами, она, она, она! А потом мне приспичило пострадать, я надула губки и приготовилась получать со всех сторон жалость.

«Кажется, мой мир трещит по швам, ещё немного — и разлетится на кусочки. Пойти за скотчем, что ли?» — я нажала синюю кнопку «отправить» и жалобный статус разместился на моей стене во «Вконтакте». Надо добавить грустную песню, пусть все поймут, как мне плохо и кинутся утешать.

Я ровно настолько чокнутая, чтобы действительно встать со скрипучего стула, и пойти в канцелярский магазин. Как будто это поможет. В ящике лежал скотч, но во имя ритуала я надела рваные джинсы, белую майку и пошла за новым мотком липкой метафоры, которая гарантированно склеит треснувший мир.

По пути хотелось с кулаками кинуться на эти выбеленные бордюры и раскрошить их, сгрызть, растоптать асфальт под своими ногами. Впиться ногтями в чёрную землю, засыпать её в глаза, чтобы никогда больше не видеть эти пятиэтажки, торговцев картошкой, толстых мужиков с мокрыми подмышками, выходящих из пивнушки у остановки. Я устала от этого места. Устала настолько, что готова на любой ураган, лишь бы он унёс меня прочь. Пусть не в Изумрудный город, просто куда-нибудь подальше отсюда и поближе к счастью.

Сегодня пасмурный день, точно отражающий настроение. Если посмотреть объективно — ничего ужасного в моей жизни не происходит. Со мной рядом хороший человек, который любит меня и ценит и я готова быть для него поддержкой. То, что мы пока не живём с ним отдельно от родителей — так это потерпеть нужно. Сейчас вот, ремонт закончится и всё наладится, переедем. Допустила оплошности в работе — с кем не бывает, опыт же. Умер друг — это жизнь, смерть — её неотъемлемая часть.

Несмотря на голос здравого смысла (у которого, похоже, ларингит, потому что его едва слышно), на душе скверно-прескверно. Будто меня поместили в лабиринт, который на самом деле — круг. На самом деле замкнутый. На самом деле — ада.

Замкнутый круг ада, из которого меня вырвет только смена географических координат. Так мне казалось тогда. В 2014 году я ещё не знала, что ад — это талисман, который люди всегда носят внутри.

Купила широкий скотч и, крепко сжимая его в руке, шагала домой. Мне стало чуть спокойнее, наверное, эффект плацебо.

«За скотчем пошла? Ты ж не бухаешь?!» — прокомментировали мою запись на стене.

«Бухала бы — проще было» — ответила я и улыбнулась, заметив игру слов со «скотчем».

Через пару дней погода улучшилась. Через неделю солнце засияло и мне показалось, что я почти близка к поправке.

Мы со Святом должны были ехать к моей маме за документами. О, вот и она позвонила:

— Алло, — я ответила, как всегда, вальяжно, с театральной надменностью. Конечно, мама сейчас спросит, когда мы подъедем, чтобы успеть приготовить обед.

— Асечка, вы, наверное, не приезжайте сегодня.

— Эээ, что случилось?

— Аэропорт взорвали. У нас слышно было. Мы же тут в десяти километрах всего. Вертолеты кружили, а потом как бахнуло.

— Ого… — я почувствовала оживление внутри. Сложно сказать, что это — паника, любопытство, озабоченность. — По-любому приготовила что-то вкусное! — Нарочно перевожу тему, как ни в чем не бывало, чтобы остудить эмоции.