Страница 21 из 21
- Куда? – вскрикнула Натани, и её карие глаза тут же наполнились слезами.
Этого ещё не хватало. С чего бы ей реветь? Сама ведь и близко его не подпускала, а теперь, оказывается, жалеет, что он уходит. «Пойди разбери этих женщин», - подумал Дэн, впервые понявший, каково это – общаться с девушкой.
- Я не хочу, чтобы мой брат жил в каком-то бродяжьем притоне. У нас был свой дом, и мы вернёмся с ним туда, где он стоял.
- Куда это? В Азельму? А если вас там поймают?
Дэн пожал плечами.
- Мне кажется, до нас уже нет никому никакого дела.
Конечно, он так не думал. Маги сказали ему, что приказ о его поимке им отдал Глава Комитета. Стало быть, кому-то есть дело. Но не рассказывать же об этом Натани?
Взяв по одеялу и куску хлеба, братья ван Лиоты проводили взглядами кибитку, запряжённую двумя гнедыми лошадьми, и вереницу людей, которые тащились следом за нею. И пошли в другую сторону.
Дэнни нёс в заплечном мешке книгу и скрипку. Ему было страшно дотронуться до инструмента, словно это его воля заставила подростка творить зло, а не наоборот.
Гуди снова погрузился в безразличие, и заговорить с Дэном не пытался. Они шли в сторону побережья, подгоняемые тёплым ветерком.
- Я всё-таки хочу найти тех, кто тебя заставил участвовать в этом, - сказал Дэн брату на привале.
Кругом не было ни души. Земля дышала поздним теплом и сыростью, с тихим шорохом струилась осенняя пожухлая листва, падая с деревьев. Пахло прелью и грибами. Маленькая тополиная роща шептала имена из чьих-то снов, и не было конца листопаду.
- Зачем? – спросил Гуди.
- Не знаю, - ответил Дэн. – В глаза посмотреть.
У него сжалось горло. Он совсем не хотел видеть глаза людей, сделавших с его семьёй такое. Он лучше увидел бы их смерть.
- Я не скажу, - сказал Гуди всё тем же равнодушным голосом. – Во всяком случае, все эти трудности сделали из тебя мужчину. А не обезьянку с лютней. Знаешь, кто бы ты был сейчас, если бы не перемены? Девчонкой в кружевных манжетах и с бантиком на шее.
Дэн хотел что-то возразить, но почувствовал, что дыхание совсем спёрло. Сердце болезненно сжалось, в горле будто застряла рыбья кость с острыми рёбрами. До смерти захотелось, чтобы и Гуди ощутил эту боль.
- Перемены? К которым и ты руку приложил? - с трудом выговорил Дэн, справившись с дыханием. – А знаешь, я чувствую, что ещё не все струны у тебя порваны. Вчера – вчера я слышал одну.
И прежде, чем брат опомнился, Дэн кинулся на него, вжимая в прелую листву лицом.
За четыре года он трижды прочёл трактат о пытках целиком, от корки до корки. И ему приходила в голову некая не вполне оформившаяся мысль о том, что из человеческого тела можно извлекать те же звуки, что и из музыкальных инструментов. Надо лишь знать – как. И вот сейчас у него под руками был материал для проверки теорий, а ещё имелся повод, чтобы применить знания на практике.
- Я хочу знать, кто заставил меня убить короля, Гуди. Кто, кроме тебя, это сделал. Извини, но будет больно.
…когда-то брат был сильным и ловким. Дэну нередко доставалось от него – иногда беспричинно. Теперь он стал слабее. Все эти четыре года Дэнни жил в тёплом, добротном доме, носил хорошую одежду, отлично питался, учился магии, ездил верхом, когда Чезаре надо было отлучиться в пригород, а летом по ночам бегал к реке Азелье искупаться. Гуди же уныло существовал в деревне, работая из-под палки. Его существование сходило на нет, когда в деревне ссыльных появился младший брат.
Дэнни же, как истинный маг ложи Боли, постоянно испытывал нужду в энергии. За счёт боли он развивался и совершенствовался, за счёт боли – неважно, чужой или своей! – двигался вперёд. Он уже неплохо разбирался в устройстве человеческого организма и мог избавить себя от простуды или ушиба. Но это было не то!
Впиться пальцами в потаённые болезненные точки чужого тела, выгрызть себе дополнительной энергии, впитать боль – вот чего он желал. И сейчас – вдвойне, потому что Гуди разочаровал и разозлил Дэна.
Тут не до музыки.
Так что музыки не получилось – но Гуди кричал, очень кричал. Впрочем, Дэнни не ставил себе такой цели – заставить его молчать. Гуди был его единственным оставшимся родным человеком, и убивать его Дэнни не желал. Но и щадить не стал. Ведь его самого тоже никто не щадил. Никто, кроме, может быть, Чезаре.
- Скажи мне!
«Глава четырнадцатая. Кисти рук. Самые болезненные точки». Строчки всплыли перед глазами Дэна. У него не было ни тисков, ни иголок, только злость и магия. Ноготь за ногтем слезали с пальцев Гуди. На четвёртом он всхлипнул:
- Дэнни, прошу!..
- Кто?
- Ложа Смуты! Её организовали Тёмные и Светлые… там было много молодых ребят, но я помню и старых – Гарольд Клейн, Демми Зейн, Берилла Росси… Иниза Хауртер…
- Кто из них управляет ложей?
- Сейчас – не знаю…
Пятый и шестой ноготь – кровь из кончиков пальцев пятнала ярко-жёлтые и бурые листья, капала на ещё зелёную траву. Но Гуди плохо реагировал.
«В случае, если одна пытка перестаёт быть более успешной, переходите к более болезненным. Если вы уже прошли главу 14, то переходите после неё к главе 15 – Лицо и зубы. Болевые приёмы, основанные на…»
- Мне нужно имя! – яростно вскричал Дэн, чувствуя, что теряет терпение. Его трясло, со лба на лоб Гуди срывались капли пота, а может быть, и слёзы.
Гуди сипло рассмеялся, поднимая окровавленную руку к глазам брата.
Маленьким перочинным ножом Дэнни, словно раковину, вскрыл ему челюсти и принялся ковырять зубы. Он ненавидел себя, своё занятие, неизвестную ему ложу Смуты, а Гудвину даже, пожалуй, в чём-то сочувствовал.
- Из-за него умерла мама! И отец! Скажи его имя, Гуди! Из-за него я стал таким, как сейчас! Смотри, тебе – нравится?
В горле Гуди что-то скрипнуло, булькнуло, и он показал рукой на рот.
- Я ска…жу…
Дэн приподнял ему голову, чтобы кровь не заливала горло.
- Это из свиты короля… Кор Тэ…
Глаза Гуди начали медленно закатываться. Он терял сознание.
Дэнни тряхнул его изо всех сил, а когда не помогло, мысленно стал листать страницу за страницей. Ледяная вода. У него была вода во фляге, наверняка достаточно холодная. Дэн плеснул брату в лицо раз, другой, затем отбросил флягу и бережно обтёр рукой рот Гуди.
Тот приоткрыл глаза и улыбнулся. Улыбка вышла ужасной. Исковерканные зубы, кровь, порез на верхней губе, разделяющий её на две неравные части. Но он улыбнулся!
- Дэнни… убери боль, и я скажу имя полностью.
Дэн сжал кулаки. Что, если брат обманет?
- Нет. Сначала имя.
Гуди молчал.
Тогда Дэн взял с травы нож и продолжил свою работу. Гуди взвизгнул раз, другой, захлебнулся и, с трудом перевернулся на живот. Его вырвало. Дэн отдышался немного и перевернул брата обратно на спину.
- Скажи, и я уберу боль и залечу все твои раны!
Он ещё никогда не врачевал человека с такими ранами. Порезы на теле, вырванные ногти, разодранные неумело дёсны, повёрнутые вбок зубы… Дэн сглотнул кисловатую слюну. Запах кровавой рвоты Гуди заставлял его бороться с собственной тошнотой, и, пожалуй, до проигрыша оставалось совсем немного.
- Ну?
Он поднёс узкое лезвие к левому глазу Гудвина, сам ужасаясь тому, что собирался сделать – но уже не в силах остановиться.
- Я не уверен, что смогу восстановить тебе зрение, - предупредил он и кольнул сомкнутое веко, сморщенное оттого, что брат зажмурился.
- Тэллин! Кор Тэллин! – взвыл Гуди, едва почувствовал этот укол.
Но Дэн не смог остановиться вовремя. То ли рука его не послушалась, то ли на какое-то краткое время его сознание помутилось, но он не остановил движение, когда лезвие, длиной в два пальца, преодолело непрочную преграду кожи, водянистый, как недоваренное яйцо, глаз и вошло в мозг.
Он не ожидал, что уцелевшая струна Гуди лопнет. Изначально он даже не собирался убивать Гуди.
Но он, даже не закричав, а заскрипев надсаженным горлом, замер и обмяк. Дэн на несколько мгновений перестал дышать, а когда вдохнул, то на секунду увидел её – тонкую, словно волос, струну, закрутившуюся с двух сторон в жалкие колечки. Она лопнула, и не было никакой возможности заменить её или починить.
Конец ознакомительного фрагмента.