Страница 19 из 39
Зевак быстро разогнали по норам – воцарилась относительная тишина, время от времени прерываемая громким голосом полицейских.
- Когда ты его обнаружил?
- Сразу как пришел и упал на кровать.
- Прямо на него?
- Получается так.
Я пожал плечами. Сил не было почти и на это, но из каких-то скрытых резервов моего истощенного, сначала длительной прогулкой из одного конца города в другой, а затем и смертью друга, тела они нет-нет да прибывали ко мне.
- Давно ты с ним знаком?
- Давненько.
- Что ты можешь о нем сказать? Каким он был?
- Да обычный парень. Художник. Ранимый человек. Мог обидеться даже на самое пустяковое замечание относительно его картин.
- Да ладно?
Полицейский достал толстую коричневую папку, открыл ее перед моим лицом и достал оттуда несколько белых бумаг: протоколы.
- А вот ту написано, что он довольно таки резвый паренек был. Митинги, шествия за свободу слова и прочие участия в несанкционированных мероприятиях.
Это я знал и без него, но почему он заострял на этом внимание именно сейчас.
- Я не лез в его жизнь. Мы пересекались исключительно в общежитии. Ну иногда в мастерской, где он творил. Остальное время его жизни меня мало волновало.
Полицейских кивнул головой. Видимо мои слова не сильно, но все же убедили его в непричастности моей персоны к подобного рода деятельности.
Где-то в коридоре возник шум. Громкие шаги вперемешку с криками и воплями наполнили умершие помещения, заставив каждого кто присутствовал сейчас в блоке, немедленно выйти наружу.
Это была мать покойного. Светлана Васильевна была женщиной властной и об этом знали очень многие. Ей удавалось добиваться аудиенции даже у самых могущественных людей города. Поговаривали, что один раз она, как Ломоносов, чуть ли не пешком дошла до столицы, где в момент прибытия добилась приема у мэра. Тучная женщина с большими руками и такими же толстыми, как у бегемота, ногами, она смотрела на всех и каждого хищным взглядом затравленной самки, чье дитя только что погибло у нее на глазах.
- Кто тут главный!? – его громогласный голос, ледяным ветром пронесся по всем стоявшим. -Я спрашиваю кто тут главный!
Вперед вышел полицейский. Офицер молча смерил взглядом требовательную женщину и тут же произнес несколько протокольных фраз-представлений, после чего приложил вытянутую ладонь к головному убору.
- Я слушаю вас.
- Нет, это я вас слушаю, - женщина пошла в наступление. – Где мой сын? Я хочу видеть своего сына! Мне позвонили только что и сообщили о случившемся! Если мне не предоставят такую возможность, клянусь всем, что у меня осталось, я дойду до президента и сделаю все, чтобы вы лишились своего звания!
Я стоял позади всех. Из-за спин было мало что видать, но одного голоса, ревом доносившегося откуда-то со стороны прохладного коридора, можно было понять в какой неловкой ситуации оказались полицейские.
Долго так продолжатся не могло. Офицер, несколько стушевавшись, все же смог выдавить пару слов о том, что сын ее мертв, а тело увезли в морг, где вскоре и должны были начать вскрытие.
- Я не давала на это согласие! Только посмейте притронуться своими грязными руками до тела моего мальчика и вы поплатитесь за это!
Потом она исчезла. Рыдая, оплакивая своего отпрыска, женщина с криками и воплями она пронеслась ураганом по лестничным ступенькам, скрывшись несколькими этажами ниже в таком же длинном и темном коридоре. Все выдохнули с облегчением. Но больше всего ее уход успокоил полицейского. Его высокий лоб блестел от выступившего пота, а сам он едва ли не дрожал от того, что тут могло произойти.
Мы вернулись ко мне в комнату. Здесь по-прежнему все было именно так, как и в то мгновение, когда я осознал, что Сергей уже не встанет с кровати самостоятельно. Криминалисты работали, собирали улики, следы, бычки в пепельнице отправлялись в прозрачный пакет… брали все, что могло иметь ценность в расследовании, хотя врачи уже изначально понимали в чем тут дело.
- Вы что-нибудь пили с ним? – вдруг появился голос офицера.
- Нет, почему вы решили?
Он указал на несколько пустых пластмассовых бутылок пива и более крепкого алкоголя, стоявших неподалеку и которые я не видел до сего момента.
- Нет. Меня не было тут целую ночь и до самого момента когда я пришел.
- А где вы были?
- У своей… - тут я помялся. А что говорить? Как ее назвать? Они ведь наверняка придут к ней, ну или на худой конец, позвонят. Представятся, расскажут обо мне, а потом попросят объясниться. Мне нельзя было усугублять ситуацию с моей спасительницей, ведь в следующий раз она может просто не приехать. – будущей жены.
- Скоро свадьба?
- Еще не думали над датой.
- Можете назвать ее телефон, адрес, имя.
Я продиктовал все, кроме имени. Ведь к собственному стыду просто не знал его. А может знал, но не мог вспомнить. Одним словом, мне пришлось извертеться, чтобы не попасть в ловушку собственной забывчивости.
- Хорошо, - ответил офицер, - мы обязательно ее спросим об этом.
- Вы меня в чем-то подозреваете? – вдруг просил я и потом пожалел об этом.
Полицейский посмотрел на меня самым пристальным взглядом, который только возможно было сделать.
- Пока что вы только свидетель. Но ваши слова требуют проверки. Чтобы отпали все ненужные вопросы нам стоит пройти проверку на алкоголь. Скоро подойдет врач с аппаратом и все быстро встанет на свои места.
Сопротивляться не стал. Подождал доктора и вскоре с чистой совестью и полной уверенностью в своей правоте, выдохнул все содержимое своих легких в дьявольский пищащий аппарат.
- По нолям, - подытожил старый доктор с очками как у кота Базилио. – Прекрасно. Хотя вид у вас скажем так, не очень опрятный.
- Я прошел пешком полгорода, док, какой вид у меня должен быть?
Вопрос остался без ответа. Врач даже не посмотрел на меня, собрал вещи, сложил все свои приборы в боковой карман сумки и быстро удалился из комнаты, где уже хорошенько поработали эксперты.
Все случившееся слишком сильно повлияло на меня. У меня не было сил говорить, оправдываться. Кто-то из посторонних вошел в помещение и прикрывшись благовидным предлогом, стал расспрашивать меня обо всем. Я с трудом отвечал. Сухо, коротко, почти не вникая в подробности. Как вычислительная машина, в которую заложили определенный алгоритм, я выдавал ответы словно выплевывал, не думая о последствиях. Наконец, ушел и этот человек, оставив меня наедине со всем, что случилось в комнате.
Жизнь в общежитии постепенно возвращалась в обычное, привычное для всех, русло. Слухи полнились и размножались, но в целом о смерти Сергея никто особо не допытывался. Был и не стало, что тут еще говорить.
Ближе к вечеру, когда меня оставили в покое с расспросами, а в комнату из местных больше никто не заглядывал, на пороге послышался знакомый голос. Евгений вошел своим коронным шагом, громко ударяя подошвой, будто ступая на брусчатку Красной Площади. Развернулся в центре и сразу осмотрелся. Бардак, сохранившийся в комнате после осмотра полицейскими, царил здесь уже не первый час. Я не стал ничего прибирать – не было сил и желания, решив, что пусть все останется так как есть хотя бы до завтрашнего дня.
- Ты чего такой грустный?
Я поднял на него взгляд, не понимая шутит он или нет. Его должны были предупредить на вахте, ну или хоть кто-нибудь, кто встретился ему на пути ко мне. Однако улыбка удивления не сходила с его лица до последнего момента, пока я не рассказал Евгению обо всем.
- Черт, как же так?
«И все?» - подумал я, глядя как он слегка стушевался, даже не удосужившись помолчать после такой новости.
- Он умер прямо здесь.
- Да уж, не повезло парню. Я это, - как будто проснувшись от дурного сна, залепетал Евгений, - только что с конференции. Столько журналистов, у-ух, еле вырвался из их лап. Вопросы, вопросы, одни сплошные вопросы. Как они их придумывают, не, ну дураки же.
- Ты, наверное, меня плохо расслышал, - я перебил его, - Сергей умер сегодня здесь. Прямо на моей кровати. Вот здесь. Тебе что, плевать на это?