Страница 45 из 47
- Жив! - убежденно ответил мастеровой. - Ноне Емельян Иванович в оренбургских степях скрывается. Ждет, слышь-ко, часа!..
- Ох, и доброе слово ты сказал, милый. Спасибо тебе! - облегченно вздохнул ямщик. - Умный человек он был, воин настоящий, за редкость такие: и храбрый, и проворный, и сильный - просто богатырь. Сказывали, один управлял целой батареей в двенадцать орудий: успевал он и заправлять, и наводить, и палить, и в тот самый момент приказы отдавал своим генералам и полковникам. Вот молодчина какой! Жаль, неграмотен только был!..
- Пустое, - решительно перебил мастеровой, - не только что русскую грамоту, но и немецкую знал. Вот как! Господа оклеветали его. Он, видишь ли, поперек горла им встал, солон показался; так из ненависти одной и навели на него эти наводы, чтобы унизить его. А он, правду сказать, куда был лют для них, не спускал им...
- Скажи-ка, дорогой, коли жив наш батюшка, когда же его час придет?
- Это мне не сказано, не говорено. Самим надо искать правду!
- И, милый, где найдешь ее - правду-то! - безнадежно отозвался новый крепкий голос. - Правда-то у господ и царицы-матушки за семью коваными дверями да замками упрятана! Раздобудешь ли ее?
- Эх вы, горюны! - вырвался веселый возглас. - Раздобыть надо самому, а не плакаться! - И, не ожидая ответа, вдруг запел разудалую:
Эх, поломаю я решеточки
И сбегу-ко на завод, ко родителям,
А потом пойду к Емельянушке,
Ко большому атаманушке...
- Тишь-ко! Совсем сдурел, барин - рядом, а он петь такое! - прикрикнул на него решительно мастеровой.
Радищеву стало горько на душе. Он не утерпел, поднялся и распахнул дверь в общую избу. Лохматые головы разом повернулись в его сторону. Молоденький обветренный парень-запевала смело взглянул на Александра Николаевича.
- Что надо, барин? - дерзко спросил он. - Тут не твои дворовые.
Ямщики сидели за столом плотно друг к другу, хмуро разглядывая Радищева. Трещала лучина в светце. Радищеву хотелось сказать им: "Что вы закручинились? Нет Пугачева - другие достойные его явятся. Их родит само народное восстание!"
Однако он промолчал об этом и сказал только:
- Что же ты не поешь? Хорошая песня...
Чернявый парень тряхнул кудрями и ответил озорно:
- Песня-то хорошая, да не для господ!
- Погоди дерзить! - сказал вдруг плечистый ямщик и пристально взглянул на Александра Николаевича. - Кто такой, как прозываешься, барин?
- Радищев, - сдержанно отозвался тот.
Бородач раскрыл от изумления рот, протер глаза, словно не верил себе.
- Да не тот ли ты Радищев, что созывал в ополчение против шведов беглых да обездоленных? Обличье больно знакомое... Эх, Сенька, эх, парень, не ведаешь, что он за человек! Братцы, - не скрывая радости, оповестил ямщик. - Да я сам в его батальон записался, но потом все прахом пошло. Царица-матушка велела беглых да крепостных вернуть помещикам. Садись с нами, Ляксандра Николаич! - радушно пригласил он и потеснился, чтобы дать место.
По избе прошло оживление, - на Радищева смотрели теперь доверчивые, радушные лица. Переменился и смуглый Сенька: он повел веселыми глазами и позвал:
- Айда, барин, садись рядком, потолкуем ладком!
Александр Николаевич уселся за стол. Словоохотливый ямщик продолжал:
- Гляди-ко, что деется: гора с горой не сходится, а человек с человеком всегда. Эх, Ляксандра Николаич, вон она какая линия крепостным вышла, не дали, значит, нам самопалы в руки, - дворяне-то струсили...
Радищев сидел молча, а на душе стало светлее. "Значит, не угасло все! Нашлись уже люди, которые думают о том, о чем мечтал и я!" - взволнованно подумал он.
- Ты что ж, господин хороший, молчишь? - ласково спросил ямщик. Конечно, всех нас где упомнить! А уж мы, кто в ополчении бывал, сразу тебя узнаем... Вот сидим и о горе толкуем, а как избыть его, и не знаем.
Александр Николаевич взглянул в сторону печи, на которой храпели конвоиры, и сказал спокойно:
- Избудете горе. Силу найдете свою!
- А что могучей всего, барин? - не утерпел и спросил Сенька.
- Сильнее всего, друзья, сила народная, - тихо ответил Радищев и снова смолк.
В этот миг от лучины оторвался раскаленный уголек и упал в бадейку с водой, зашипел. На мгновение в избе потемнело. Жарко дыша в лицо Александра Николаевича, ямщик прошептал:
- Вижу, милый, и тебе не в радость дорога!.. Эй, ты! - крикнул он парню. - Спой песню, да веселей!
- Погоди, не все песни петь, на байку меня потянуло! - поблескивая жаркими глазами, отозвался Сенька.
- Байку так байку! Слово - оно как жемчуг, любо-дорого его низать, одобрил бородач и ласково поглядел на Радищева. - Только сказка сказке рознь. Бывает она про попа да про попадью. А то вот еще старухи балакают ребятишкам: "жил да был", да "курочка яичко снесла", иль "несет меня лиса за темные леса"... Ты, брат, нам скажи по-сурьезному да со смыслом. Вот это будет сказка наша!
- Ну, коли так, слушай, братцы, я вам расскажу, как человек счастье искал. Жил у нас на селе кержак один, Кирюха Бабаха, годов шестидесяти, а крепкий старик. Борода косматая, как у лешего, а силищи - прорва! Весь век на заводчика робил, а нажил мозоли да избенку.
- Известное дело, сколько ни работай, а доля у мужика одна. Нашего горя и топоры не секут! - вставил ямщик.
- Верно! - согласился чернявый и продолжал: - Надумал старик счастье искать. И положил так, что найдет клад и заживет. И где только не копал этот неугомонный кержак! И чего только не находил он в своих кротовинах! Попадались ему и кости, и перстни, и глиняные кубышки с медяками, и со стрел наконечники, а потайного богатимого клада так и не приходило. Все поля да буераки изрыл незадачливый кладоискатель, и все ни к чему. Так, пустяк один! И долго он раздумывал над тем, как отыскать среди людей такое наговорное слово, чтобы богатство открылось, да никто не открывал заветного. Думал, прикидывал неудачник и по каким-то своим знакам уверовал в клад, который будто бы схоронен под его собственной избой. Раз надумал, тут уже и покоя не стало. Взял аступ и давай под избу ход вести, отыскивать клад. И день и два копал, кругом избушки поизрыл все, чуть самого не придавило срубом. И ничегошеньки. Сел он и заплакал. "И что теперь делать?" - думает. Откуда ни возьмись странник. Шел он своей дорогой, да и завернул к старику. Крепкий, статный, глаза умные.