Страница 31 из 82
Единственное общее между сном и реальностью – это жажда.
- Воды, - прохрипел он, но никто даже не обернулся.
- Что ж, - слишком ровным голосом произнёс Эзмел, - я обещал позвать Друга, и я его позову. Надеемся, он придёт как можно скорее.
- Воды, - повторил молодой охотник.
- Заткнись, - с болью в голосе ответил Эрли. – Ты мне, паскуда, ещё ответишь, куда вы подевали настоящего Хасла.
- Может, поспрашивать у него про настоящего Хасла до прихода Друга? – подал голос Викле. – У меня есть пара рабочих методов.
- А если это настоящий Хасл? – резко возразил старый рыбак. – Давайте все заткнёмся и просто сосредоточимся на зове.
Каждый из сидящих за столом закрыл глаза, положил правую руку на сердце и, беззвучно шевеля губами, воззвал к Другу. Хасл тоже позвал его, хотя и не мог прикоснуться к метке. Несмотря на это, охотник почувствовал, как каждый луч выжженной на его груди звезды налился горячей кровью.
Зов услышан, осталось только подождать…
- Я не чувствую его присутствия, - с нотками паники в голосе проговорил Эрли. – Он не откликается!
- Заткнись и продолжай звать! – рыкнул Эзмел. Его лицо раскраснелось от напряжения, на висках выступил пот.
Они пытаются, но у них ничего не выходит. А у него – бах! – и получилось. С первого раза.
Хасл зашёлся лающим смехом.
- Я вызвал его, - прохрипел он. – Не волнуйтесь так. И когда Друг скажет, что я – это я, возможно, я найду время, чтобы опробовать пару методов допроса на Викле. Старый ублюдок, ты же должен помнить – настоящим людям нельзя причинять вред? Быть может, ты хотел пытать меня из личной неприязни, а вовсе не из-за того, что я могу быть чужаком?
- Если даже ты и есть Хасл, Друг бы меня понял, - огрызнулся хуторянин. – Столько народу погибло, а ты…
- Заткнитесь! – панически завопил Эрли. – Неужели вы не понимаете? Этот оборотень пытается помешать нам позвать Друга! Он отвлекает нас…
- Успокойся, - оборвал тощего охотника Эзмел. – В любом случае, я не слышу какого-то отклика, а слова этого… человека… можно проверить.
Рыбак встал из-за стола и, вытащив короткий узкий нож из-за пояса, приблизился к Хаслу. Уверенным движением Эзмел вспорол одежду на груди пленника и какое-то время задумчиво изучал метку, держа нож в опасной близости от его горла.
- Так и есть, его шрам покраснел. Странно.
- Во мне проснулся Дар Друга, - усмехнулся Хасл. – Ты сам видел это вчерашней ночью. Считай, что я его представитель среди вас. Так кому как не мне взывать к нему? Кому как не мне он должен ответить?
На скулах Эзмела ходили желваки.
- Хочешь сказать, что ты вызвал его по собственному разумению и собственной воле? – медленно спросил рыбак. – Никто не заставлял тебя?
- Конечно, - фыркнул охотник.
- И Друг ответил на твой зов?
- Ты сам это видишь.
- Ну и отлично. – Старик выпрямился и пошёл обратно за стол. – Подождём пару часов. Но если Друг не придёт, и он лжёт, пробуем вызвать Учителя ещё раз.
- Ты не уйдёшь от правосудия, оборотень, - зло сказал Эрли.
Хасл фыркнул в ответ. Своего он добился – на него поглядывали со всё большей опаской. А когда Друг скажет, что он – это он… что тогда? Тогда перед ним не будет никаких препятствий до того самого Йоля, когда Друг придёт за ним. Викле избраннику Друга и слова поперёк сказать не сможет. К нему и так многие относятся с симпатией и уважением, но сейчас люди будут выступать за него всем скопом.
«Только бы пережить ещё два Йоля… Мирека, никто не сможет встать между нами, никто, даже сам Друг».
Возможно, он задремал. А может, просто так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как пролетели полтора часа. За это время женщины натаскали еды и выпивки и накрыли стол. Угощение было богатым, как и всегда во время прихода Друга, но всё же не таким, как на Йоль. Участники ночной охоты подрёмывали на своих местах. Хаслу же казалось, что дело с неизвестным убийцей давно решено, а могильщик уже втихую смотал удочки, пользуясь тем, что многие мужчины собрались здесь. Откуда могильщику знать об этом собрании, молодому охотнику было невдомёк.
А потом воздух, как это обычно бывало, будто загустел и наполнился благовониями. Хасл резко вернулся из своих мечтаний или полусна. В этот раз он чувствовал приближение Друга куда более явно, чем в прошлые. Возможно, дело в том, что именно Хасл вызвал Друга. Или же это из-за проснувшегося Дара.
Для остальных же собравшихся Друг вошёл неожиданно. Его сухая фигура, облачённая в серую мантию, появилась в дверях гостевого дома и замерла. Худое покрытое старыми шрамами лицо Друга выражало лёгкое раздражение и недоумение, седые волосы топорщились пучками. Это говорило о спешке, с которой Друг шёл к ним – обычно к Йолю борода Учителя была аккуратно выбрита до серой щетины, проступающей между буграми шрамов от застарелых ожогов. Пронзительные холодные глаза оглядели каждого из присутствующих, замерших и онемевших при его неожиданном появлении, и, так и не дождавшись приветствия, Учитель и Благодетель разлепил, наконец, свои тонкие губы:
- Вы связали Хасла для того, чтобы у него лучше вышло достучаться до меня? Или вы тут все с ума посходили?
Шестеро мужчин повыскакивали из-за стола и, прикоснувшись правой ладонью к восьмиконечному шраму на груди, поклонились пришедшему.
- Мы все звали тебя, Друг, - сказал Эзмел, - и…
- Странно, - буркнул друг, перебивая рыбака. Он уже уселся во главу стола и принялся накладывать себе еду. – Очень странно. Все говоришь? Во-первых, странно потому, что я услышал только Хасла. Во-вторых, я был занят, и вообще не должен был никого услышать, и, как и ожидалось, не услышал ни тебя, Эзмел, ни Викле, никого. Выходит, меня позвал Хасл, а ты говоришь, будто все вы звали меня. И, кстати, почему вы связали бедного парня? Что он такого натворил?
- Это не Хасл, это оборотень, - пробормотал Эрли. – Чужак утащил его к Серому Зверю…
- Ты оглох, Эрли? Или отупел? Или ты думаешь, что я не могу отличить Хасла от оборотня? Если я спрашиваю, почему вы связали Хасла, значит, я вижу, кто лежит передо мной связанный.
- Эрли, - тихо сказал Эзмел, - ты его связал, ты и развязывай.
- Я же говорил, - довольно улыбаясь, произнёс Хасл. – Я – это я и есть.
На лице Эрли читалась непередаваемая гамма чувств, когда он подошёл к товарищу, чтобы развязать ему руки.
- Ты не мог знать, что это не я, - прошептал молодой охотник. Эрли сконфужено промолчал.
Наконец, Хасл поднялся с пола. Пока он находился в бессознательном состоянии, его руки так затекли, что он перестал их чувствовать. Сейчас же онемевшие конечности начали ныть.
- От тебя воняет, - сказал ему Друг, - но так уж и быть, садись за стол, выпей и поешь. Наверное, у тебя были причины, чтобы встретить меня обоссавшимся. А ты, Эзмел, пока расскажи о своей причине, по которой вы, пусть и безуспешно, вызывали меня.
- Меня водой облили…
- Конечно, конечно, Хасл. Эзмел, я жду.
Старый рыбак начал повествование с убийства дровосека, но Друг отмахнулся от него как от назойливой мухи:
- Если ты думаешь, что я не знаю, будто кто-то убивает людей, ты в меня не веришь. Если ты думаешь, что я не знаю, будто кто-то пробрался к нашему прекрасному городу, ты в меня не веришь. Я прекрасно знаю, что за убийца завёлся в наших краях. Я прекрасно знаю, что за чужаки завелись в наших краях. И я работал над этим, потому-то вы и не могли до меня достучаться. Но достучались… скажи-ка, Хасл, как тебе это удалось?
- Во мне проснулся твой Дар, Учитель.
- Вот как! Какое же чудо! И что ты умеешь?
- Чувствовать растения, - с гордостью ответил Хасл, поглядывая на других.
- Бесполезное умение, когда у тебя руки затекли так, что ты и пальцами шевельнуть не можешь. Бесполезнейшее, не находишь? Ну да ничего, бывают и бесполезные дары, кому как тебе не знать. Помнишь, я подарил тебе камень, и ты с Йоля до Йоля носил его с собой, бахвалясь подарком перед всеми, пока я не приказал его выкинуть? Я сделал это специально, но урок, как я погляжу, до тебя ещё не дошёл. И вот ещё что скажу – раз ты думал, что я не знаю о твоём Даре, ты в меня не веришь. Ну да ты молод, и ума в тебе с мышиную какашку. Давай руки.