Страница 69 из 80
Внутренности у Арина в животе как будто завязались в узел.
— Игра может пойти не так, как ты рассчитываешь.
— Именно поэтому я жульничаю.
— Даже с помеченными костяшками.
— У меня хороший план.
— Да, но император согласится играть только в том случае, если будет считать, что исход игры ничего не решает. Вот это действительно его позабавит. Твоя вера в то, что он сдержит слово. Он тебя обманет.
— Это тоже часть игры.
— Если что-то пойдет не так, он тебя жестоко накажет.
Она повернулась к Арину и увидела, что он снова принялся обрывать траву. Звук напоминал треск рвущейся ткани.
— Не в этот раз, — сказала Кестрель.
Арин учуял дым трубки раньше, чем услышал шаги принца за спиной. Солнце садилось. Небо будто полили сладким сиропом.
— Красиво, — заметил Рошар.
— Штормовые цвета. Скоро будет буря.
— Я тут подумал…
Арин обернулся и посмотрел на принца, удивленный его тоном. Рошар отвел взгляд, но его черные широко распахнутые глаза словно остекленели. Арин готов был уже спросить, в чем дело, но Рошар прокашлялся и заговорил сам:
— Самое время напомнить тебе о том, как я щедр и великодушен.
Арин не позволил отвлечь себя пустой болтовней. Рошар любил пускаться в длинные тирады, восхваляя и одновременно высмеивая себя. Но Арин знал, что тревожит принца.
— Дай Рише время. Она простит тебя, — сказал он.
Рошар продолжил так, будто вовсе его не слышал.
— Да, я живое воплощение великодушия. Ты хотел союзника — и вот он я. Оказываю услуги направо и налево. Даже твоему привидению. Что ни попросит, все ей даю. Кроме того, я выбрал пять лучших воинов, которые проводят ее и мою сестренку до Сизии. Если честно, я бы спокойно оставил Кестрель под защитой Риши, но подумал, что ты предпочел бы перестраховаться.
Арин понял, к чему идет разговор. Ему показалось, что буря, о которой он предупреждал, уже добралась до них.
— Нет. Стой…
— Маленькому отряду легче будет проникнуть в особняк. Тихо. Без лишней возни. Больше семи человек не нужно.
— Восьми.
— Прости, Арин, но тебе нужно остаться с армией.
— Ты не заставишь меня.
— Разве не я здесь командую?
Небо темнело. Оранжевые и красные оттенки сменились цветом густой смолы. Сердце Арина гневно колотилось. Когда Рошар снова заговорил, его голос прозвучал тихо:
— Ты нужен мне.
— Что?! — вырвалось у Арина.
— Вероятно, император и впрямь окажется в Сизии. Или нет. Но в одном мы можем быть уверены: огромное валорианское войско, превосходящее нас числом, пойдет по этой дороге под командованием генерала, который, вероятно, продолжит воевать вне зависимости от того, что произойдет в Сизии. Неужели мы поставим все на исход игры? Я считаю, что мы в любом случае должны сразиться с валорианцами. Я решил: отступать больше не станем.
— В битве ты можешь обойтись и без меня.
Рошар наклонил голову набок, пожимая плечами и разводя руками, будто рассыпал семена. Этот гэрранский жест означал сомнение. Арин еще сильнее разозлился.
— Нет, правда, — добавил он. — Ты справишься без меня. Ты отличный воин.
Рошар встретился с Арином взглядом. Его глаза, подведенные свежей зеленой краской, выражали спокойствие.
— Но ты-то лучше, — возразил принц.
Арину тяжело было передавать Кестрель просьбу Рошара. Но он все-таки нашел в себе силы и все рассказал, то и дело поправляя лампу на полу в палатке. Фонарь горел неровно и из-за плохого масла сильно коптил. Пока Арин говорил, он все время подкручивал горелку и протирал стекло, но потом остановился, осознав, что так только сломает что-нибудь.
Кестрель сидела на подстилке. Распущенные волосы рассыпались по ее плечам. Они были такого же цвета, как пламя свечи.
— Рошар прав, — кивнула она.
Арин едва справлялся с тревогой и не знал, что ответить, потому что боялся ляпнуть что-нибудь не то. В конце концов он просто решил сказать все как есть:
— Ты сильно рискуешь. Не хочу, чтобы ты делала это одна.
Лицо Кестрель, повернутое в профиль, почти полностью закрывали волосы. Она заправила их за ухо и твердо взглянула Арину в глаза.
— Все получится.
Он подумал о костяшках, сложенных в бархатный мешочек, и потер шрам на щеке. Кестрель спокойно и внимательно смотрела на него. Выражение ее лица едва заметно менялось, постепенно открывая неизвестную тайну. Глядя в умные глаза Кестрель, Арин немного успокоился.
— Я тебе верю, — сказал он. — И останусь с войском. Но меня удивило, что Рошар передумал. Он ведь был готов отступить в город.
— На него повлияла встреча с Ришей.
— И все же. Трудно понять, чего он хочет на самом деле. — Арин объяснил, что у Рошара есть право забрать Гэрран себе, и в глазах его народа это будет совершенно справедливым поступком.
Кестрель помолчала, но потом произнесла:
— Раньше ты никогда не сомневался в дружбе.
Арин вспомнил Плута и с трудом отогнал приступ тошноты. Это был первый человек, ставший его другом после завоевания.
— Видимо, пора начинать.
— Может, тогда ты перестанешь в полной мере быть собой?
— А ты? Ты веришь Рошару?
Кестрель задумалась ненадолго.
— Да.
Арин вздохнул:
— И я… Хотя, возможно, напрасно.
— Оставь утреннее утру, — сказала Кестрель, будто вовсе не вслушиваясь в собственные слова.
Потом она моргнула, поджала губы и задула огонек. Арин обнял ее.
— Что это значит? — прошептал он, чувствуя, как бьется под ладонью ее сердце.
— Не стоит сегодня ломать голову над тем, что ждет завтра. Разберись для начала с текущими делами.
— Но почему ты расстроилась?
— Так сказал бы мой отец. — Кестрель внезапно показалась маленькой и хрупкой. — Я боюсь встречаться с ним.
— Значит, не встретишься, — пообещал Арин.
Уж с этим он справится. Его покровитель внимательно слушал. Благословение бога, легкое и теплое, как пепел, укрыло Арина. «Отдай его мне», — велела смерть. Кестрель уже засыпала, когда Арин вдруг понял, что чувство, наполнившее его, такое нежное и незнакомое поначалу, — чувство умиротворения. Он постарался удержать его, но оно все равно испарилось.
39
Дождь начался следующим утром и, похоже, прекращаться не собирался. Сапоги Арина завязли в грязи, пока он помогал Кестрель оседлать коня. Дождь все усиливался. Капли уже напоминали маленькие камешки. Арин посмотрел на небо.
— Ужасный день для поездки верхом. — Ему очень не хотелось отпускать Кестрель.
Она вытерла лицо и посмотрела на Ришу. Та стояла неподалеку, запрокинув голову и прикрыв глаза.
— Не все с тобой согласятся, — возразила Кестрель, — к тому же под дождем валорианцы едва ли заметят, что из нашего лагеря выехал небольшой отряд.
Она была права. На расстоянии десятка шагов все сливалось в серую дымку. Арин смахнул со лба мокрые прядки и попытался справиться с тревогой, но его нервы искрили, точно лезвие на точильном камне. Кестрель коснулась его щеки:
— Дождь нам на руку.
— Иди ко мне.
На вкус Кестрель была как дождь: прохладная, свежая и сладкая. Поцелуй согрел ее губы. Арин почувствовал, что мокрая одежда прилипла к ее коже. Он забылся в ее объятиях.
— У меня кое-что для тебя есть, — прошептала Кестрель.
— Мне ничего не нужно.
— Это не подарок. Пусть побудет у тебя до моего возвращения.
Она положила ему на ладонь пестрое желтое перышко, а потом исчезла за пеленой дождя.
Земля напиталась влагой. Арин перепачкал штаны в грязи, загружая припасы в повозку. Он не мог не беспокоиться и все думал костяшках, лежащих в седельной сумке Кестрель. Грязь мешала работе. Арин злился. «Ну не знаю, — насмешливо сказала смерть. — Лично мне грязь по душе». Арин замер. «Почему?» Ответом ему был лишь шум дождя. Арин подумал о своем войске, об армии генерала. В голове зародился план, одна мысль о котором вызывала чувство, похоже на удовольствие — обещание близкой мести.