Страница 11 из 17
Денис не без удивления увидел вместо привычного фонового рисунка рабочего стола в виде какого-то сложного переплетения рунических символов огромную черную птицу в небе.
– И когда? Куда? – поинтересовался он.
– Хоть сейчас. – Ворон повел плечом и улыбнулся.
– Ты ж выпил.
Ворон закатил глаза к потолку и допил остывший кофе.
– И болеешь, – напомнил Денис.
– Зараза к заразе… – начал тот, но затем махнул рукой и вздохнул, посмотрел на дно, наверняка разглядел что-то в кофейной гуще и, отставив кружку в сторону, произнес: – Вирусы ко мне пристают только в одном случае: если начинаю слишком много думать о вещах крайне неприятных. Организм начинает отвлекать.
Денис уселся на стул и принялся пить чай. Тот тоже остыл, но он и не любил глотать кипяток.
– О чем же таком можно размышлять и вызвать у себя температуру под сорок? – спросил он.
– Не все мысли одинаково полезны? О прошлом, Дэн. Все о том же моем героическом прошлом. Знаешь, есть одна легенда. Ее из уст в уста передавали в семье моих британских друзей, у которых я жил некоторое время после развода. Это были очень храбрые, умные и азартные люди. Не-люди, впрочем, тоже… по крайней мере и глава семейства, и его отпрыски верили, будто в них течет частичка крови фейри.
– Кого-кого?! – Денис покачал головой.
– Какая жалость, – посетовал Ворон, взглянув на него пристальнее, чем обычно. – Ты слишком необычен, потому со временем превращаешься в зануду и чертова прагматика. Динька, так нельзя.
Денис вздрогнул. Он слишком привык, что напарник зовет его принятым в Зоне именем, а не этим уменьшительным.
– Не знаю, – сказал он. – Просто… все эти аномалии и… мутанты. Если еще и эльфы с гномами появятся, я свихнусь.
– Говоришь, как Шувалов. А ведь именно благодаря тебе в перечне артефактов и зоновых тварей бродят назгулы и прочие хоббиты.
– Хоббитов не видел.
Ворон рассмеялся.
– Я вырос, – то ли упрекнул его, то ли повинился Денис.
– Если бы так же вырос я, то мы с тобой не разговаривали, – заявил Ворон. Пожалуй, из всех возможных аргументов этот являлся самым действенным. Ни один другой сталкер не стал бы возиться с эмиоником, набредшим на него в Зоне, – пристрелил бы. А Ворон – вывел. И в клан пристроил, когда понял, что сам никогда никого не вырастит и не научит… ну и не захотел обзаводиться сироткой и становиться «папашей» – тоже. Однако не забыл, не бросил, присматривал и вернулся, когда Денису исполнилось восемнадцать.
На самом деле Денис сам не знал, как относиться к тому давнему поступку напарника. Он однозначно испытывал благодарность, но неужели у Ворона не нашлось возможности отдать его не в «Доверие» к Стафу, а к кому-нибудь более порядочному? С другой стороны, может, других и не существовало или они были бы еще хуже? Ворон не походил ни на героя боевика, ни на праведника. Он просто был собой и действовал без оглядки на чужие принятые и считавшиеся правильными убежденности.
– Ты сейчас о…
– И о Сестринском, и о войне, и о… Обо всем и ни о чем конкретно.
– Так что с легендой обитателей холмов? – Денис решил соскользнуть со скользкой темы. Подобные разговоры случались нередко, и каждый раз Денис чувствовал себя виноватым. Он пытался стать таким, как Ворон, и не мог: не хватало решимости, уверенности в своей правоте. Наверное, нормально сомневаться в себе, если вокруг преимущественно люди старше вдвое, а то и больше, но вряд ли от этого легче. Чтобы стать вторым Вороном, следовало им родиться.
– Она о том, что есть только один способ посрамить Дьявола в карточной баталии – не играть. Встать из-за стола, поблагодарить и свалить подобру-поздорову.
Денис хмыкнул:
– С каких пор ты веришь в ад и рай?
Ворон поморщился.
– И не начинал, но аналогии вполне понятны, – ответил он.
– А как же кузнец Вакула и все такое?
– А ты знаешь, что с ним произошло лет через пять-десять-тридцать? – спросил Ворон и прищурился. – Любой выигрыш у Дьявола обернется проигрышем в жизни. Таким, что даже неудача за столом покажется милой нелепой случайностью. И еще: Дьявол – лучший из возможных соперников, самый мудрый, хитрый и обаятельный. Самый достойный. Возлюбленный враг. А значит, играя против него, ты всегда ему подыгрываешь. Сам раскрываешь карты перед ним. Сам шепчешь о своих слабых и уязвимых местах.
– И что делать?
– Встать из-за стола, и будь что будет. Худшее не случится точно, а иногда может и повезти – пропоют петухи, и игра прервется. Главное – взять себя в руки и не искать возможности снова сесть за этот стол. А я…
– А ты? – Денис покосился на бутылку, но напарнику было явно не до нее.
– Ку-ка-ре-ку, блин. Вставай, солнышко. И вперед с песней на фиг из-за стола. – Ворон все же перехватил его взгляд и кивнул, Денис плеснул ему в бокал, а заодно и себе. Ворон благодарно улыбнулся и опустошил свой залпом. – Самое неприятное, Динька, врать самому себе, а я именно это делал все время. Едва ли не десять с гаком лет, если не начал еще раньше, с войны.
– Ты не отказался бы от предложения Сестринского в любом случае, так зачем корить себя за это?
– Разумеется, нет! Более того, если бы отец не сделал для меня подарок, равноценный зачатию, то Сестринского я нашел бы сам, – уверенно произнес Ворон. – Не знаю как, но непременно и обязательно. И я как раз выиграл, тот самый счастливчик. Единственный, потому как и Дьявол оставил меня в покое, вот только…
– Только?.. – эхом откликнулся Денис.
– Зачем же я ищу встречи?
– Не ты! Если бы не Дим, Шрам, крысы и убийства сталкеров… – начал Денис.
Ворон саркастически хмыкнул.
– Это Шувалову нужен Сестринский! – заверил Денис. Разговор нравился ему все меньше, и особенно невыносимо было от того, что он не мог поделать ровным счетом ничего.
Если Ворон начинал рефлексировать, рассказывать о себе, напиваться в одиночестве, значит, очень скоро произойдет что-нибудь плохое. Каждый раз, когда Денис заставал друга в таком состоянии, того подстерегала опасность, даже близко не сравнимая с обычным походом в Зону. И ведь не сказать об этом, не попросить замолчать. Вернее, попросить-то можно, Ворон даже изменится внешне, станет травить байки, смеяться. Однако ничего это не изменит, сделает много хуже, поскольку Денис не успеет приготовиться к беде.
– А по-твоему, у меня не хватило бы красноречия послать по матушке в далекие края нашего дорогого профессора вместе с ИИЗ и Нечаева со всей его гоп-компанией из ЦАЯ? – разозлился Ворон. – Нет, правда?.. На полном серьезе считаешь меня тряпкой?!
– Хватит! – Денис отставил в сторону свой бокал. – Собирайся, я отвезу.
– Куда? – Ворон заинтересованно склонил голову к плечу – совсем, как огромная черная птица.
– К Выдре! Он приглашал.
– Типа один со мной не справишься? Ну нет! – сказал Ворон и расхохотался. – Я не настолько сволочь и помню, что за рулем только сам отдыхаю, тебе же после приключений в Москве – дополнительный стресс.
– Ты в курсе?
– Шувалов чуть ли не сразу позвонил, как ты вышел. Я уж хотел сам до КПП доехать, но следующий звонок оказался больно не ко времени.
– А подробнее? – Денис нахмурился. – Честное слово, мне сейчас хочется напоить тебя до бесчувствия и запереть в подвале, а всех интересующихся слать пешим эротическим маршрутом в известное место.
– Не выйдет, ты пьянеешь быстрее, тем более уставший.
– И залезть к тебе в голову не в силах, – вздохнул Денис, признавая свое поражение.
– Не придется, я расскажу, – пообещал Ворон. – И поэтому тоже мы останемся сегодня дома. Я очень хочу напиться в твоем обществе.
Денис кивнул и опустошил свой бокал.
Глава 6
Район был, откровенно говоря, неприятный. Некогда белые пятиэтажки воспринимались серыми бараками с грязевыми потеками по стенам то ли от витавшей в самом воздухе гадости, то ли от сезонных осадков, то ли от всего вкупе. Яркими пятнами выделялись граффити на всем, что юным вандалам пришло в головы приспособить для рисования. Хлипкие чахлые деревца с вытоптанными газонами и детскими площадками с облупившейся краской обязательно темных мрачных оттенков наводили на мысли о тщете всего сущего. Через многочисленные арки, то там, то здесь прорезающие длинные здания, гулял ветер, порой срывая кепки с прохожих. И над всем этим серым низким куполом довлело белесое небо – даже в Зоне оно казалось приветливее и снисходительнее к людям.