Оборотный Петербург

На счастье Оксаны лифт в доме брата работал исправно. Поднявшись на шестой этаж, девушка открыла дверь и запрыгала по помщению. Небольшая двухкомнатная квартира с окнами на юг и восток была залита солнцем. Оставив мишку на диване, Оксана отправилась на кухню. Поставила чайник и сунулась в холодильник.

– Юр, кидай мое барахло и топай в магазин, – раздалось из недр техники через минуту. – У тебя тут впору мышь вешать и тараканов, померших голодной смертью, хоронить.

– Там, вроде, колбаса была, – возник за ее спиной брат.

– Это оно? – девушка протянула ему пакет с чем-то зеленым.

– Была, – констатировал очевидный факт хозяин квартиры.

Пока он относил ее вещи и брал деньги из заначки, сестра отправила в мусорный пакет сомнительного вида макароны и чуть менее зеленый, чем колбаса, хлеб.

– Мусор не забудь, – крикнула она.

Парень вошел на кухню, вытащил из-под стола пару пустых бутылок, отправил их в тот же пакет и вышел из квартиры.

Пока брат ходил за продуктами, сестра перемыла накопившуюся в раковине посуду и привела в порядок плиту. Сколько раз девушка ни приходила к Юре, каждый раз убеждалась, что ему противопоказано жить одному. Даже не загромождая квартиру вещами, он создавал в ней захламленный вид. Вроде и не грязно, сантехника сверкает, а все равно что-то не то. Брат даже поражался, как она умудрялась, практически ничего не делая, полностью изменить внешний вид помещения.

К моменту возвращения хозяина квартиры, Оксана успела сварить макароны и найденные в морозильнике, пригодные в пищу сосиски. Пока брат мыл руки, девушка отправила в холодильник пакеты с молоком и сметаной, творог, колбасу, мешок с овощами занял свое место под раковиной.

– А это что бы отметить твое переселение, – Юра водрузил на стол бутылку вина. – Конечно, к нашему столу не подходит, но мы же не гурманы какие.

– Поддерживаю, – улыбнулась Оксана. – Господи, я уже и забыла, когда последний раз что-то нормальное пила. Разве что на новый год.

– Ты что, трезвенницей заделалась, – притворно испугался он.

– Нет, но ты что, жизнь студенческую не знаешь? – так же притворно изумилась девушка. – Пиво в подворотнях, вино из пиломатериалов у друзей в общаге. Сколько раз им предлагала купить чего приличного – так на меня смотрят, будто я с Луны или Марса прилетела.

– Значит, будем заполнять пробелы, – улыбнулся Юра, наполняя стаканы.

– Угу… – она прищурилась и посмотрела на брата, – только мне врач запретил.

– Так мы исключительно в медицинских целях, – расплылся тот в улыбке. – Продезинфицировать организм после поликлинических микробов. А с завтра уже нельзя. Будешь свои таблетки пить.

– Если ты их купишь, – поддела его Оксана.

– Куплю, – парень протянул сестре стакан. – Ну, за то, чтоб все у нас было и нам за это ничего не было, – предложил он тост.

– Поддерживаю, – звякнуло стекло, и девушка с наслаждением сделала глоток.

Ужин прошел в обычной болтовне и подшучивании. Брат и сестра давно выросли из того возраста, когда большая часть времени приходится на ссоры и выяснения отношений. Пятилетняя разница в возрасте стала пропадать, когда Юрию исполнилось восемнадцать. Сослуживцы отчаянно завидовали парню, получавшему по пачке писем в неделю. Многие получали письма или посылки раз в неделю от родителей, кто-то раз в две недели открытку от девушки. Были и те, кому не от кого было ждать письма. Парень получал не меньше двух конвертов в неделю от сестры, письма от матери и бабушки и раз в полторы-две недели весточку из Америки от отца. От него же ежемесячно приходили денежные переводы на банковскую карту, кою Юрий завел, как только отметил совершеннолетие.

Служба в армии закончилась, когда сестре минуло шестнадцать. Родительницы, упустившие в чем-то старшего сына, решили реализовать свои мечты на дочери. Оксана оказалась им вечно обязанной: учится на отлично, поступить в престижный вуз, дружить с теми, кого одобряли они, посещать увеселительные мероприятия исключительно в их обществе. После одного из писем, когда сестра не удержалась и все ему рассказала, Юрий понял, что пора возвращаться.

Связи командира части помогли ему без труда устроиться на работу в РУВД. Отец оплатил обучение на юридическом факультете и помог приобрести отдельную квартиру. Там и находила убежище Оксана, когда дома ее особенно допекали. Не без помощи связей и, что уж греха таить, относительно небольшой суммы, переданной куда надо, Юрий помог сестре поступить в достаточно престижный вуз. Пусть родительницы потом долго вздыхали, что деточке по силам было и в СПБГУ экзамены сдать, он только скептически посмеивался, не ставя их в известность о помощи отца в этом деле. О той сумме, что пришлось бы выложить за университет, и вовсе молчал.

На следующий день после зачисления и состоялся их разговор, где брат поведал сестре о том, что же на самом деле произошло между родителями. Поскольку в сообразительности Оксане отказать было нельзя, та сразу догадалась о роли бабушки во всей этой истории. Ярая коммунистка, Антонина Захаровна даже представить не могла, что ее дочь, воспитываемая в духе учений Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, может оставить сильнейшую социалистическую державу, променяв ее на насквозь прогнивший запад, и отправится не куда-нибудь, а в рассадник зла – США. И не только сама поедет, но и маленьких детей с собой заберет. И легла костьми, все силы употребила, но дочь за границу не отпустила. Как бы жили они в девяностые, когда матери месяцами не платили зарплату, а бабушке частенько задерживали пенсию – неизвестно. Но отец не бросил. Быстро встав на ноги, он начал преподавать в одном из университетов, занимался научной деятельностью и посылал семье до половины зарплаты.