Оборотный Петербург

Потом опер задумался, что ему делать. Ехать в соседнюю область ему пока не хотелось. Тем более что официального заявления по этому делу не было. Можно было самому написать бумагу по сто пятой статье, но для возбуждения дела требовался хороший следователь. А такого человека у Юрки сейчас не было. Один его приятель, который помогал в затруднительных ситуациях, не так давно вышел на пенсию, а другая знакомая еще в середине лета ушла в декрет. По всему выходило, что придется тревожить старшего знакомого. Одному Юрке это дело не раскрутить, а у Ромашова должны были сохраниться связи.

Опер достал записную книжку, нашел нужный номер и набрал.

– Павел Петрович, – когда гудки на другом конце провода сменились мужским голосом, произнес Юрий, – вечер добрый. Синицын вас беспокоит.

Вадим нажал на домофоне отбой и вернулся к машине. С каждым днем застать кого-нибудь из Синицыных становилось все сложнее. Оксана разрывалась между университетом и новой квартирой, готовясь к семинарам или изучая материалы лекций в перерывах между общением с рабочими. А в выходные бегала по строительным магазинам, выбирая то кафель, то обои, то линолеум, то еще какие-то мелочи. Оборотень понимал, что надо переждать, а потом у них будет больше времени, но все равно ревновал.

Куда пропадал ее брат, и вовсе стало загадкой. Юрка уходил рано, возвращался глубокой ночью, а иногда и вовсе не ночевал дома. На все вопросы опер, если отвечал на звонки, говорил, что много работы и сворачивал разговор. Оксана брата почти не видела. Разве что, засиживаясь допоздна над каким-нибудь заданием.

Единственное, что радовало Вадима – это сын. Сережка быстро сдружился с детьми в садике. Не сказать, чтобы он был рад каждое утро куда-то идти, но истерик не устраивал, в отличие от некоторых детей постарше. Мальчик философски относился к занятости Оксаны, считая, что чем быстрее она все сделает, тем быстрее снова будет с ними. Мужчина не мог не согласиться с сыном, но слишком он привык за две летние недели, что девушка постоянно рядом.

Появившееся в начале осени беспокойство никуда не девалось. Вадим уже много раз пытался найти ему логическое объяснение, но ничего не получалось. Ощущение грядущих неприятностей никуда не пропадало, с каждым днем становясь все сильнее. Вот только понять, откуда ждать проблемы, он не мог, как ни старался. Слишком хорошо все было. Единственное, чего оборотень боялся, как бы Оксана не встретила другого.

Впрочем, самого Вадима взяло в оборот начальство. До этого он несколько дней разрывался между частью и городом, склоняясь к тому, чтобы отвезти на несколько дней Сережку к брату. Мужчина так и не понял, к чему готовились в части, вплоть до того, что командование лихорадочно приводило в порядок газоны, клало новый асфальт, красило заборы и фасады. Разумеется, не само, а сподвигало на это дело солдат, у которых не было выбора. Самого Вадима на такие работы не отправляли – не по рангу было, но завалили кучей бумажных отчетов, многие из которых касались его дел весьма и весьма косвенно.

Не известно, сколько бы все это продолжалось, но в один прекрасный день, как Вадиму по большому секрету, известному всей части, рассказал его сослуживец, позвонили откуда-то сверху и объявили, что высокий визит отменяется. Сам оборотень, как и солдаты, в это не поверил, но начальство тут же дало отбой. Все начатые работы спешно закончили, планируемые отменили. А еще через несколько дней в часть приехал не абы кто, а сам верховный. С командованием тот общался не долго, а вот с солдатиками задержался, а потом и в их особое подразделение заглянул.

Чем закончился визит высшего начальства, Вадиму рассказать еще не успели. Оборотень получил премию, внеплановый отпуск и кучу бумаг, с которыми надо было разобраться до конца года. Мужчина понимал, что в часть придется съездить еще несколько раз, снимать показания с приборов, но возвращение к привычному ритму работы вызывало радость. И не важно, что объем необходимой макулатуры не поместился в багажник его машины. С этим он справится, благо в запасе было три месяца. А вот по Оксане он успел безумно соскучиться. Только неугомонной Синицыной дома не обнаружилось, а телефон ее был безнадежно отключен.

Вадим попробовал в очередной раз набрать Юрия, но и там ему не повезло.

– Сговорились они, что ли? – спросил у телефона оборотень. Разумеется, ответа не последовало.

Оставалось вздохнуть и ехать за сыном. Вряд ли Сережка обрадуется, если отец заберет его из садика позже всех. Если до этого мальчик вынужден был мириться с его работой, то теперь проявит все недовольство. Вадим сел в машину и в последний раз на удачу набрал номер Оксаны. Вопреки ожиданиям вместо автомата, вещающего о том, что «аппарат вызываемого абонента выключен или вне зоны действия сети», в трубке раздались гудки, а потом и голос девушки.

– Вы куда пропали, – после обмена приветствиями поинтересовался Вадим. – Ни тебя нет, ни брата твоего.

– У меня учеба, – вздохнула Оксана, – преподы лютуют с первых семинаров. А у Юрки что-то серьезное на работе.

– Может, помочь чем?

– Можно, – девушка ненадолго задумалась. – Съезди со мной в выходные на Крупу? А то учебники нужны.

– Без проблем, – оборотень довольно улыбнулся. Книжные магазины и развалы нравились ему самому. А если взять с собой сына, можно быть уверенным, что кошелек опустеет, сколько денег ни возьми. – Во сколько за тобой заехать и куда?