Оборотный Петербург

– Да, Шарик, ты балбес, – процитировала девушка известного кота, а оборотень усмехнулся: то же самое он говорил себе еще весной. – Запомни раз и навсегда, если я пропала дольше, чем на полдня, надо сразу обзванивать больницы. Если меня там нет, приниматься за морги. Ну и в ментуру позвонить, в любое РУВД Калининского района, выяснить, куда сестра опера Синицына пропала. Если не будут в курсе, то подскажут, куда обращаться за информацией.

– Буду знать, – Вадим осторожно выдохнул. Девушка не стала устраивать сцен, значит все хорошо. – А что с тобой случилось?

– Кота с дерева снимала, – Оксана поморщилась. – В итоге кот так и остался на дереве, а я очнулась в реанимации через пять дней, – девушка стянула с головы бандану и повернулась к оборотню затылком. – Вот такая красота.

– До свадьбы заживет, – мужчина поцеловал ее чуть выше шрама. – Ты прости уж идиота. Я люблю тебя и боюсь потерять.

Оксана удивленно смотрела на Вадима. Он что? Он ее любит? Словно почувствовав причину удивления, он нагнулся, поцеловал ее и снова тихо повторил:

– Люблю тебя.

– Вадим, – только и смогла прошептать девушка. Она собиралась сказать, что он тоже ей не безразличен, но объяснение прервал Сережка.

– Папа, я кушать хочу, – застыл в дверях мальчик.

– Иди, – улыбнулась Оксана.

– Тебе точно ничего не надо, – в последний раз поинтересовался Вадим.

– Нет, – немного подумав, решила она. – Спать хочется, больше ничего.

– Тогда отдыхай, – он закрыл девушку одеялом и, поцеловав еще раз, оставил одну.

Оксана проснулась оттого, что в глаз бил солнечный луч. Девушка открыла глаза. Веранду заливал солнечный свет. Вадим сидел в кресле у окна и что-то читал. Почувствовав взгляд девушки, он поднял голову и отложил книгу.

– Отдохнула? – присел он на край дивана.

– Немного, – девушка подвинулась, освобождая мужчине место. – Во всяком случае, стало намного лучше.

– Есть хочешь?

– Нет, – немного подумав, решила она. – Хочу просто лежать, наслаждаться тишиной и покоем. У вас тут так хорошо. Воздух свежий, птички поют. А в городе машины, соседи ремонт устроили, все что-то сверлят, вороны с чайками помойки делят, в одной квартире и вовсе дискотека без перерыва.

– Так оставайся, – Вадим устроился рядом и обнял девушку.

– Я бы рада, но меня брат искать будет, – вздохнула Оксана. Словно в подтверждение ее слов, телефон девушки заиграл мелодию песни «Наша служба и опасна и трудна». – Легок на помине. Не достанешь адское устройство из бокового кармана?

Вадим потянулся за сумкой девушки и передал ей мобильник.

– Зимний на проводе, – услышал оборотень знакомое приветствие.

– Ты куда пропала, ненормальная? – расслышал Вадим мужской голос. – Тебе что врачи сказали? Покой и отдых. Где тебя черти носят.

– Там, где эти самые покой и отдых есть, а не соседи, клеящие обои перфоратором и делающие дырки для гвоздей отбойным молотком, – буркнула девушка.

– Адрес, – резко потребовал Юрий, поняв, что по телефону нормального разговора не получится.

– Эм… – Оксана замялась, – а что б я его знала. На электричке одна станция за Рощино, потом, – девушка задумалась, вспоминая маршрут.

Вадим осторожно забрал у нее трубку из руки и улыбнулся, показывая, что сам поговорит с ее братом.

– Юрий Владимирович, – спокойным но уверенным голосом произнес оборотень, – Вадим Андреич Вересов с вами говорит. Сейчас…

– Вересов, Вадим, капитан Вересов? – перебил его Юрий.

– Вообще-то майор, – усмехнулся мужчина. – Жорка, ты что ли?

– Он самый, – ошарашено произнес опер. – Вот не думал. Хотя, с моей сестричкой и не такое возможно. Погоди, так это твоего сына мы искали.

– Моего, – подтвердил Вадим.

– Ты бы сразу на наше отделение вышел. Небось, вы с женой с ума сходили.

– Жор, нет жены, – сразу уточнил его бывший сослуживец, – пока нет.

– Ясно, – задумчиво протянул опер. – Ладно, диктуй адрес, приеду. А мелкой скажи, чтобы не надеялась, будто я забуду.

– Все слышала, – отключив телефон, посмотрел на обалдевшую от разговора девушку оборотень.

– Угу, – только и смогла выговорить она. Потом, немного подумав, наконец, произнесла. – Так вот от кого Юрка про вас знает.

– Проболтался-таки? – впрочем, вопрос не требовал ответа.