Страница 3 из 8
В двадцать лет я прочла в газете о соционике, новой науке о человеческих характерах, созданной Аушрой Аугустинавичюте на базе теорий Карла Юнга. Я обрадовалась, что наконец-то получу ответы на свои вопросы, и купила книгу по соционике.
За несколько часов книга была прочитана и вызвала большое недоумение. Я видела противоречия в описаниях характеров и не видела противоречия между «дихотомиями», которые, казалось бы, должны быть очевидно противоположными. На тесты практически невозможно было ответить. Вопросы вроде «Что вы предпочитаете – планирование или импровизацию?» или «Что для вас важнее – логика или отношения между людьми?» звучали для меня примерно как «Что важнее – руки или ноги?». Я попросила отца ответить на вопросы теста и увидела такое же недоумение. Предложенные варианты явно не подходили нам обоим. На следующий день я отнесла книгу обратно в магазин, ее можно было вернуть за полцены, что я и сделала, сожалея о потраченном времени.
В восемнадцать лет я вышла замуж за человека, у которого было трое детей от первого брака (десяти, восьми и трех лет). Я прожила с ним 19 лет, вырастила этих троих детей и родила еще троих своих. Приношу читателю извинения за обилие цифр, но без них как-то не получается.
Брак мой оказался, скажем мягко, неидеальным. Более того, отношения с детьми у меня тоже не всегда были лучезарны, несмотря на заверения Никитиной, – хотя я очень старалась. Я с изумлением видела, что с пасынками мне нередко было легче, чем с родными детьми.
В сорок лет у меня было не меньше проблем, чем в юности. Правда, я определилась с призванием: переводы документов стали моей профессией, а переводы стихов пользовались успехом, удостоив меня странички в Википедии. Но мне было по-прежнему непросто общаться с сестрой и с родителями, а теперь еще и с детьми. Попытки создать новую семью приводили в отчаяние. Казалось бы, что нужно для счастья, кроме обоюдного желания быть вместе? Но, оказывается, для гармонии этого недостаточно…
Зато, по сравнению с временами моего детства и юности, благословением стал интернет, расширивший возможности чтения и общения. И вот однажды, в январе 2011 года, я прочла в «Живом журнале» статью о безвременно скончавшемся Александре Афанасьеве, авторе новой психологической типологии. Статья была озаглавлена «Простой русский гений».
Автор, московский психолог Алексей Рощин, писал: «Прошу заметить: я говорю без всякого ёрничества или снисхождения, вроде “сойдет для сельской местности”. Перед нами полноценный гений мирового масштаба, уровня Фрейда или, если угодно, Менделеева. Человек, собственно, и создал своего рода таблицу Менделеева в, казалось бы, вдоль и поперек истоптанном жанре – психологической типологии. …Эта типология весьма глубока и, главное, просто просится к расширению на самые разные прикладные области соцнаук – от психотерапии до политологии…»
Конечно, это сообщение заинтересовало меня, как и соционика за двадцать лет до того. И, разумеется, я была очень далека от того, чтобы принять новую типологию на веру, так же как и от того, чтобы отбросить ее без проверки. Понятно, что ее следовало проверить, как и соционику.
Я села читать книгу Афанасьева «Синтаксис любви» и нашла в ней ответы на все свои вопросы.
По Афанасьеву, характер каждого человека определяется врожденной иерархией четырех элементов: тела (Физики), чувства (Эмоции), мышления (Логики) и самосознания личности (Воли). Как нетрудно убедиться, эти четыре элемента могут образовывать 24 комбинации: ФЛЭВ, ЭФВЛ, ЛВФЭ и так далее, то есть 24 психотипа (вопреки гипотезам астрологов о двенадцати, Юнга о восьми, Аугустинавичюте о шестнадцати и т.д.).
Афанасьев приводит признаки всех вариантов (1-я Воля, 3-я Логика, 4-я Физика и т.д.) и описывает комфортность/ дискомфортность общения между разными психотипами. Я стала проверять себя и своих близких, и, в отличие от соционики, всё безукоризненно сходилось. Все мои неразрешимые вопросы решались один за другим, все мои семейные беды послушно ложились в систему Афанасьева, как детали головоломки.
Всё встало на свои места. Оказалось, что проблемы вовсе не «коренятся в детстве», «в отношениях с родителями» и т.д., как принято считать и как я сама всегда считала под влиянием Никитиных. Все проблемы коренятся не в детстве, а в психотипе. Дискомфорт в отношениях с родителями – не причина, а результат недостаточной совместимости между психотипом родителя и психотипом ребенка.
Психотип безусловно не результат воспитания, а задан генетически, до рождения – потому что он определяет телосложение, быстроту реакции и другие неконтролируемые признаки.
С неделю я думала только об одном. Работа, дети, все остальные дела и мысли шли на фоне этих. Мозг работал безостановочно, как заведенный, вычисляя психотипы всех известных мне людей, и только что не гудел и не щёлкал. (Ни до, ни после того со мной такого не бывало.)
Я увидела, почему у моего брака заведомо не было шансов на гармонию и почему, несмотря на это, он все же продержался 19 лет. Я узнала, почему мне легче общаться с падчерицей, чем с сестрой. Я узнала, почему у меня не складывались отношения с одними людьми и сами собой складывались с другими. Я увидела, почему, например, отношения Владимира Высоцкого и Марины Влади были неизбежно обречены на постоянные конфликты, а брак Михаила и Раисы Горбачевых был гармоничным… И так далее, и так далее.
Рощин оказался прав – схема Афанасьева действительно была гениальной: она подтверждалась фактами и была простой, понятной и точной, как таблица Менделеева.
Собственно, иерархия самосознания, тела, чувства и мышления и есть то, что Юнг называл «целостным личностным эскизом, представленным в потенции с самого рождения». О том же писала и Аугустинавичюте: «Разные типы личности, побывав в одних и тех же ситуациях, помнят и рассказывают совершенно разное и разными словами. …Есть противоположности, дающие постоянную напряженную конфликтность или погашение активности одного активностью другого. А есть и дополняющие противоположности, ведущие к уравновешиванию психики человека, к активации его жизни…» Эти общие описания совершенно правильны, просто Афанасьеву удалось то, что не удалось Юнгу, Аугустинавичюте и остальным его предшественникам: открыть, как именно устроен пси-хотип человека, из каких конкретно функций он состоит.
У афанасьевской системы оказалось ровно два недостатка.
Первый – это обилие информации и терминов, к которым пришлось привыкать и заучивать. Нужно запомнить, что типу ВЭЛФ Афанасьев дал название «ахматова», типу ЛВФЭ – «лаоцзы», и т.д. У меня это заняло целых два месяца, хотя вообще память у меня неплохая и занималась я этим очень интенсивно.
Второй недостаток – неудачные названия. Система в целом открыта и описана безукоризненно, а вот в определении психотипов отдельных людей случаются ошибки, в том числе и у самого Афанасьева. Так, оказалось, например, что сам Лао-Цзы, по-видимому, не был ЛВФЭ (ниже я расскажу об этом подробнее), и нужно искать для этого психотипа другое название.
Да и название самой системы, предложенное Афанасьевым, «психе-йога» – не слишком удачно, и пришедшее ему на смену «психософия» – немногим лучше: ее можно спутать с мистическим учением Рудольфа Штейнера. Я назвала бы эту науку психономией (в отличие от психологии, по аналогии с астрологией и астрономией), но выяснилось, что и это название, к сожалению, уже застолблено какими-то мистиками. Таким образом, самым нейтральным названием пока остается «типология Афанасьева».
Кроме того, на мой взгляд, сама книга «Синтаксис любви» имеет недостатки, уже не имеющие отношения к открытию системы. Дело в том, что кроме описания деятельности четырех «функций», Афанасьев излагает также свои гипотезы об их эволюции и другие общие соображения. Это материал значительно более спорный и, по-моему, лишний, по крайней мере для широкого читателя. Он труден для восприятия и только вызывает лишние дискуссии. Поэтому я бы посоветовала большинству читателей пропускать экскурсы в историю эволюции и другие трудные места, а сосредоточиться на бесспорных открытиях о работе четырех функций.