Страница 101 из 114
Дождь пропал. Каэл потрясенно смотрел, как разлетаются тучи, рассеиваются в бледном небе. Красная тень упала на его сапоги. Он повернулся и увидел, как туман крови разлетается над западной стеной.
Он замер на миг, алые капли дрожали в сиянии грядущего рассвета. А потом они с шипением упали за стену.
Красный свет привлек глаза Каэла к бою. Монстры короля притихли, когда тучи расступились. Теперь они смотрели черными глазами, как тают ошейники на их шеях. Их оковы падали, сливались с шерстью и остывали на их коже.
Тишина длилась лишь миг, и монстры напали.
Они бросились в стороны, вырвались из сияющей сети и напали на Средины. Позолоченные тела летели по воздуху, крики отражались от стен. Большая группа солдат пробежала мимо Каэла к вратам, они выбрали Рассвет, а не челюсти чудищ.
Каэл едва успевал дышать. Масса тел у ворот расступилась от дуги раскаленного Рассвета, но солдат на пути было все еще много. Волна монстров подступала, слюна лилась с клыков, черные глаза яростно сияли. Чары шаманов трепетали, звери сбегали из сети.
И с воем боли свет пропал.
Волк-монстр впился в горло Серочеса. Паника толкнула Каэла вперед, когда он увидел, как худая фигура шамана-волка поднялась над гущей. Рассвет терзал толпу, поглощал плоть и сталь. Огонь пылал сильнее от паники Каэла. Но на пути было много тел.
Он не успевал добраться до Серочеса.
Монстр-волк почти потерял хватку, когда шаман изменил облик, но успел поймать его за загривок. Каэл смотрела на них из-под слепящий вспышек Рассвета, они вопили.
Стая собак попыталась освободить шамана, но ряд монстров не пустил их. Они не поддались скорости оборотней: их черные глаза следили за двором, кривые уши дрожали от звуков. У собак все уходило на то, чтобы избежать их когтей.
Серочес и волк были близко друг к другу. Шаман зло рычал, скаля зубы, пока монстр пытался убить.
Каэл все еще был далеко. Оборотни беспомощно бились с монстрами. На пути было много тел, и между ними было мало места, чтобы бросить. Рассвет погубит обоих. Он повернулся к стене, надеясь, что высота поможет ему бросить. Но что-то на вершине Средин привлекло его внимание.
Он подумал сперва, что это одна из птиц короля: предмет размером с человека летел из открытого окна. Он извивался и летел к земле. Но когда тень перестала скрывать его, Каэл понял, что видел.
Человека в золотой тунике с черным драконом на груди. Его ладони беспомощно ловили воздух, он размахивал ногами. Каэл заметил лишь ужас на его лице и глубокий порез на челюсти.
Глаза мужчины расширялись, пока его тело падало, и он рухнул на землю.
Его смерть послала рябь по полю боя. Монстры отпрянули в тишине, и Каэл увидел свой шанс. Он убрал Рассвет в ножны и схватил кинжал у павшего солдата. Хотя его рукоять была подтаявшей, оружие еще могло сработать.
Когда он прошел к стене, все изменилось.
Волк держал Серочеса, но не рычал. Тьма пропала из его взгляда, вытекала пеной из глаз. Она отступала медленно, но глаза становились умными и карими.
Рука Каэла застыла над ним, кинжал выскользнул из груди. Глаза… были как у Кровоклыка — метка, что оборотень обладает разумом. Хотя его тело было искажено, ярость покинула его взгляд. Монстр отпустил Серочеса, опустив на землю, и тихо заскулил.
Другие монстры шагали, как пьяные, тьма покидала их взгляды. Они моргали, не скрывая потрясения. Шаманы смотрели из четырех углов двора. Солдаты были мертвы или разбежались, и поле боя застыло.
Серочес смотрел на волка-монстра. Его голова была опущена от шума скуления, уши стояли дыбом. Его грудь раздулась, и из легких вырвался душераздирающий вой.
Он был таким резким и пронзительным, что Каэл ожидал, что бой начнется снова. Но нет. Но волки сбежались со всех сторон к нему, добавили свои голоса песне Серочеса. Псы лаяли и прыгали вокруг монстров, яростно виляя хвостами.
Шаманы кричали один за другим, и монстры отвечали: ревели медведи и львы, вопили лисы и выбегали из толпы, сверкая рыжими хвостами. Шаман-сокол расправила крылья, издала вопль и увела за собой стаю всех птиц.
Она полетела к болоту, и за ней летели, собираясь в небе, монстры вороны и ястребы.
Там собралось столько странных существ, что Каэл едва мог всех увидеть. Но страннее всего был человек. Он вышел из разбитых дверей крепости, его тяжелые шаги стучали по земле. Хотя его лицо было искалечено синяками и шрамами, было сложно не заметить улыбку его кривого рта… и блеск здорового глаза.
Волки-монстры завыли при виде мужчины. Они прыгали вокруг него, бросались на его грудь. Низкое рычание вырывалось из их глоток, пока он чесал их уши.
Серочес оскалился и подошел поздороваться. Его ладонь с трудом достала до поясницы мужчины со шрамами. И когда шаман-волк повернулся к Каэлу, он понял, что все смотрят на него.
Шаман-сокол уже улетела в болото со своей странной стаей. Каэл смотрел на пустой двор, кроме оборотней и павших позолоченных тел. Раз в глазах монстров не было тьмы, проклятие было разрушено.
Он не видел повода держать их в крепости и дальше.
— Идите, — он подавил улыбку. — Ваш долг отплачен.
Серочес коснулся его груди.
— Мы будем навеки благодарны, Меченый.
Хотя он ничем это не заслужил, от грома их благодарности он улыбнулся. Он улыбался, пока последняя лиса не убежала за ворота, и, может, поэтому он не заметил рычащую тень, пока на него не напали.
Ветер свистел в ушах, он полетел с вала, но воин в нем укрепил ноги. Он перекатился и оказался на спине, и тут ощутил вес знакомой железной хватки.
— Килэй!
Она села на него, глаза пылали, она хмурилась. Пот покрывал ее лицо, стекал по шее ручьями. Ее руки дрожали, ладони проехали по его груди… и крепко сжали горло.
Он с трудом дышал. Она давила, удушая его.
— Каэл, — прорычала она, пальцы сжимались.
Ее кожа покраснела от ярости, и он заметил ошейник на ее горле. Хотя ошейники монстров растаяли, ее все еще ярко горел. Она скалилась от растущего света, пальцы сжимались.
— Каэл.
Он работал быстро, убрал заклинание и разорвал ошейник пополам. Когда он отбросил его, она рухнула на грудь Каэла.
— Каэл… — выдохнула она, убирая ладони. — Пламя. На миг я подумала, что Ульрик заставит меня убить тебя.
Он обвил ее руками и прижал к себе как можно крепче. Облегчение остудило его тело, заполнив сердце до краев.
— Я рад, что ты меня не убила.
Она рассмеялась и поцеловала его.
— И я. Не хочу признавать, но я тебя успела полюбить.
Его ответ пропал в знакомом оглушительном реве. Килэй оглянулась на чудовищную тень над темными башнями Средин.
Золотая вспышка на спине Дорчи. Он повернул шею и сбросил фигурку со спины. Она ухватилась за край башни и держалась одной рукой, пока Дорча пронесся мимо, другой рукой она махала на него золотым топором.
— Гвен, — Каэл узнал ее ругательства. — Что она…?
— Тут все. Все. Они пробили западную стену и разгромили Средины. Я разобралась с Креваном, но Ульрик еще жив. И он впился в Девина, — Килэй вскочила на ноги и подняла Каэла. — Я им займусь…
— Нет, я не пущу тебя к этому монстру. Он убьет тебя!
Она обхватила его лицо, глаза пылали. Она прорычала.
— Он не монстр. Девин опасен, пока проклят. Потому мне нужно, чтобы ты был в крепости. Найди Ульрика. Убей его. Останови это безумие. Я рассчитываю на тебя, Каэл, — прошептала она. — Прошу, поверь мне еще раз. Обещаю, я буду осторожна.
Она улетела, не дав ему возразить, с ревом и брызгами земли сорвавшись с места. Ее тело было белой молнией, она пронеслась мимо Дорчи. Его черные безумные глаза проследили за ней, и большое тело повернулось в ее сторону.
Каэл знал, что есть лишь один способ остановить его. Он вытащил Рассвет и бросился в крепость, думая о задаче.
* * *
— Уверена, что это верный путь? — спросил Деклан, влезая в узкий проем. Его голова ударилась о камень, но он почти не ощущал этого: пиратский грог мешал вообще ощущать хоть что-нибудь.