Страница 40 из 42
Он с ухмылкой раздвигает ноги и оказывается лежащим передо мной в очень провокационной позе. Естественно, как всегда, он ничуть не смущается.
После того, как я немного обтерла Джекса влажной тряпкой, я опускаюсь ему между бедер и теперь уже оттираю грязь со страстной самоотверженностью. Только мне надо с осторожностью относится к ранам. Это напоминает мне о том дне, когда Джекс, ещё будучи Воином, вернулся с дежурства и выбрал меня своей рабыней. Но в этот раз за нами не следят камеры, и никто не заставляет меня это делать.
Я нежно протираю ему губкой лицо.
— Ты свободен. По-настоящему свободен. Что ты теперь будешь делать?
Джекс крепко берет меня за руку и тянет на себя.
— То, чему меня учили: бороться, но за обе стороны. Чтобы люди из Уайт-Сити узнали, что здесь происходит, и чтобы жители Аутленда получили чистую питьевую воду и медицинскую помощь. И еще нам нужна недостающая часть для установки по очистке питьевой воды.
У меня в груди разливается тепло.
— Ты Воин с сердцем.
— Без сердца я ведь не смог бы жить.
— Я не имею в виду анатомию. — Судя по его улыбке, он это знает. — Вспомни о Джимми.
Джекс чешет голову.
— Это было другое.
— Нет, не другое. В тебе всегда было хорошее начало.
— Ты обнажила его.
— Ага, то есть теперь я виновата? — говорю я с улыбкой и целую его, ощущая у себя между ног, как член становится твердым. Я сижу на Джексе с раздвинутыми ногами, и если он в конце концов не вставит член в меня, я сделаю это сама. Но он не выказывает намерения, а только мечтательно смотрит на меня.
— Когда я проснулся после операции и увидел свою прекрасную спасительницу спящей рядом со мной на койке, я влюбился.
Я задерживаю дыхание. Что он только что сказал? Я не ослышалась? У меня начинает кружиться голова, словно мы едем на монорельсе. Мои ногти впиваются в его плечи.
Конечно я чувствовала, что он испытывает ко мне большее и всегда надеялась, что он об этом скажет, и всё равно сейчас не могу в это поверить.
Я сглатываю, мое сердце колотится.
— А ты думал, что не можешь любить.
— Гм, теперь я знаю, что означает это тянущее чувство в груди. Сначала я принимал его за вожделение, и оттого хотел владеть тобой, как рабыней удовольствия. И я ни с кем не хотел тебя делить. Но когда Блэр едва не убил тебя, я осознал, что мог тебя потерять, я понял, что чувствую к тебе нечто большее. Это похоже на чувства к Седрику, а он единственный, кого я любил. Только чувства к тебе намного сильнее. — Он мнет мои ягодицы и трется эрекцией по половым губам. — Сперва это меня шокировало, и мне потребовалось немного времени, чтобы всё осмыслить.
Я нежно убираю ему волосы со лба и рассматриваю его серьезное лицо, сияющие голубые глаза, крошечный бледный шрам на носу.
— Это что сейчас, Воин изливает мне душу?
Джекс прочищает горло и крепче сжимает пальцами мои ягодицы.
— Черт, да, и я сделаю это только один раз, так что слушай внимательно, Сэм. Хочешь быть моей спутницей жизни?
Наши взгляды сливаются. Ущипните меня кто-нибудь.
— Почему ты не спросил меня об этом перед тем, как ушел?
— Я не хотел, чтобы тебе было еще тяжелее, если я не вернусь. — Он нервно чешет бровь, затем щелкает пальцами по воде. — Так как, хочешь? Я знаю, что ты боишься за меня, когда мне надо идти на задание, но, может быть, когда-нибудь ты сможешь к этому привыкнуть? — Он избегает смотреть на меня и нервно трет мое бедро.
Я хватаю его руку, чтобы остановить ее.
— Я никогда не смогу к этому привыкнуть.
Он вздергивает подбородок, взгляд вспыхивает, будто Джекс боится, что я скажу «нет».
Он на самом деле любит меня.
Я задыхаюсь от радости и, совершенно точно, исключительно глупо улыбаюсь, когда кричу: «Да, черт побери, я хочу!» и покрываю его лицо поцелуями.
Джекс обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать.
— Ты сейчас по-настоящему напугала меня, док. — Его член жестче давит на мои половые губы.
— Я могу нагнать страху на моего Воина? — Я провокационно трусь об его эрекцию. — Я такая маленькая и невинная, что я могу сделать?
Уголки его рта дергаются:
— Ты какая угодно, только не невинная. За эту наглую ложь ты будешь наказана. — Он хватает меня за бедра и приподнимает. — Повернись и раздвинь ноги! — командует он.
Я подчиняюсь, и, опираясь руками на бортики ванны, выпячиваю задницу к нему.
Джекс раздвигает мои ягодицы и, зарывшись между ними лицом, прихватывает кожу губами и толкает в меня язык.
Боже, как же я люблю, когда он делает такие грязные вещи. У меня между ног сразу растекается жар и вагина дико пульсирует от желания.
Джекс нажимает большим пальцем мне на анус, другой рукой поглаживая меня. Я уже мокрая для него, и он начинает меня вылизывать.
Я прижимаюсь к его лицу, потому что хочу, наконец, почувствовать Джекса в себе.
— Всё мое. — Он по-хозяйски обхватывает мои груди и тянет меня спиной к себе. С широко расставленными ногами он сажает меня к себе на колени, одновременно проникая в меня членом. При этом он глядит через мое плечо, как гладит меня и играет с клитором.
Я наслаждаюсь тем, что составляю с ним единое целое и что наполнена им. В такие моменты я близка к нему как никогда — телом и душой. Я откидываюсь ему на грудь и, закинув руки за голову, обнимаю его за шею. Потом поворачиваю голову и хрипло говорю ему в щеку: «Если начнется война, я буду биться на твоей стороне, Джекс, не важно насколько мне будет страшно».
— А я буду защищать свою жену до последнего вздоха, — отвечает он, тяжело дыша, и требовательно целует меня.
Два месяца спустя
— Привет, док! — Джекс небрежно прислоняется к двери больничного отделения. Его волосы как всегда слегка взъерошены, лицо и руки покрыты бронзовым загаром из-за солнца пустыни.
Он вернулся! Мое сердце ускоряет бег.
— Привет! — В армейской форме Джекс выглядит очень аппетитно. — Можешь ты хоть раз вернуться невредимым? — На его щеке светится синяк, но других повреждений на первый взгляд нет.
Он грязно усмехается:
— Ты же знаешь, мне нравится, когда ты меня штопаешь.
Я закатываю глаза и проверяю капельницу мистера Куинна. У пожилого мужчины вчера был инфаркт, и сейчас он спит. Ему повезло, он остался в живых. К сожалению, нам всё еще не хватает многих медикаментов, хотя Марк с помощью Хрома уже переправил по трубе большое количество лекарств.
Когда пациентам больше не требуется моя помощь, я иду к Джексу, чтобы его обнять.
— Насколько всё плохо?
После жаркого поцелуя он шепчет:
— У меня был небольшой кулачный бой, но я не пострадал.
— Ага, значит это называется «не пострадал», — говорю я сладко и дую на шишку на его щеке. По сравнению с прежними ранениями, это действительно ничто.
Я веду его в соседнюю комнату, чтобы залечить синяк. Джекс снова был в Уайт-Сити. Ненавижу, когда он ездит в город, потому что там всё еще действует чрезвычайное положение. Воинам приказано убить его на месте.
— И с кем ты так сцепился? — интересуюсь я, передавая ему охлаждающий компресс.
— С одним молокососом. Теперь они набирают Воинов из тех, кому еще далеко до окончания учебы. У парня не было шансов, но в храбрости ему не откажешь. После того, как я его разоружил, он отвесил мне хук.
— И затем ты его отпустил?
— Нет, он сидит сейчас шестью этажами ниже в одной шикарной комнате без окон.
— Ты привел его с собой? — Это первый раз, когда Джекс взял пленного.
— К сожалению, он обнаружил тоннель, когда мы выходили. — Дерьмо, это был вопрос времени — когда кто-нибудь найдет вход.
— Мы? Значит, Хром был с тобой?
Со вздохом Джекс откидывается на спинку стула и смотрит на меня довольным взглядом:
— Да, сейчас расскажу. Но сначала хочу сообщить тебе радостную новость: на данный момент это было последнее задание. Марк наконец-то смог раздобыть недостающую часть для установки по очистке воды. Я уже отдал ее Соне. Теперь осталось только, чтобы Марк загрузил программу.