Страница 19 из 54
- Местное население вело себя просто как варвары. Эти дикари внезапно нападали на французские обозы, уничтожали живую силу противника, грабили провиант и боеприпасы. Наполеону приходилось усиливать охрану обозов.
- А что прикажете местному населению миндальничать с завоевателями. Всем известно, что Наполеон ведет завоевательные войны. Всюду насаждает свой порядок и своих королей. При этом он, кажется, не основал ни одного нового города, как, к примеру, делал Александр Македонский. Александрия в Египте, основанная Македонским, стала одним из ведущих городов мира, признанным центром образования и культуры. Некоторые другие, такие как Герат и Кандагар в Афганистане, тоже стали высокоразвитыми городами.
- Наполеон тоже не чуждается дипломатии, - сказал Иваницкий. - Он идет на контакт с местным населением. Он даже женился на австрийской принцессе. И хотя эта свадьба не была таким грандиозным праздником, устроенным Македонским, этот дипломатический шаг отметили все политики и дипломаты.
- Думаю, что пышная свадьба Наполеона с австрийской принцессой все же уступала «свадьбе Востока и Запада», - улыбнулся Хмель. – Александр Македонский две тысячи лет назад устроил грандиозный праздник, на котором несколько тысяч македонских солдат официально женились на азиатских женщинах. Сам он женился на дочери персидского царя Дария, хотя до этого уже был женат на азиатской принцессе. Сдается, мне, что Наполеон тоже ранее был женат на Жозефине Богарнэ.
- Да, он разошелся с Жозефиной. Ему нужен был наследник, а Жозефина не могла иметь детей.
- Скажи мне, Борис, а почему ты все время защищаешь Бонапарта? – вмешался в разговор Борщевский.
- Но как же, Игнат Петрович, это же гениальный человек. Им нельзя не восхищаться. Вся просвещенная Европа восхищается им.
- Насколько я правильно понял, вся просвещенная Европа плачет от Наполеона. А ты ему тут дифирамбы поешь.
- Но разве только я? Я знаю, что даже в генералитете есть генералы, которые восхищаются военным гением Бонапарта.
- А-а-а, - махнул рукой Борщевский, - это все больше немецкие генералы. Им все равно, что хвалить, лишь бы не русское. Естественно, признать русскую военную науку им зазорно, уж лучше тогда восхищаться французским полководцем. Впрочем, я гляжу, наши дамы заскучали. Им бы все о шляпках да о шпильках судачить, а мы тут все о войне говорим, - улыбнулся старик.
- Но почему? Мне интересно, – сказала Флора. – Я, правда, не во всем разбираюсь, но слушать интересно.
- А мне так страшно, просто жуть! – Валерия зажмурила глаза. – Как представлю, что война может обрушиться на Россию. Разрушенные города, сожженные посевы, повсюду доносятся слезы и стон. Наполеон мне представляется этаким кровожадным чудовищем. Прямо как трехглавый дракон, у которого из пасти вырывается огонь, - девушка задумалась и добавила. - Если начнется война с французами, всех мужчин мобилизуют. С кем тогда танцевать?
Наивные слова Валерии вызвали у всех улыбку. Она была так искренна и простодушна.
- Дитя мое, вы начитались страшных сказок. Теперь вам повсюду мерещатся чудища, - проговорил ласково Борис Валерии и взял ее за руку, чтобы успокоить.
Этот жест не понравился Хмелю. Он резко встал из-за стола и вышел, громко стукнув дверью. Валерия уставилась на дверь ничего не понимающим взглядом. Она посмотрела на Флору и увидела в ее глазах укор. Борщевский сделал вид, что ничего не заметил. Иваницкий самодовольно посмеивался в крученые усы. Борис злорадствовал. Он был доволен тем, что ему удалось вывести Ивана из себя и одержать над ним победу. Пусть вот такой нечестной игрой. Все равно! Главное, он доказал свое превосходство над этим неотесанным мужиком.
Вечером того дня Иваницкий решил пойти в наступление. Все домочадцы собрались в гостиной у камина и мирно беседовали. На дворе была вьюга, ветер зло завывал на крыше, барабанил в стекло и навевал тоску. Несмотря на свирепый вид Ивана, Борис назойливо вертелся возле Валерии, корча из себя знатного кавалера. Он веселил ее всякими смешными историями, исполнил два романса, аккомпанируя себе на гитаре. Если дама случайно роняла платок на пол, Борис, галантно став на одно колено, вручал платочек ее владелице. При этом кавалер страстно вздыхал и выразительно смотрел на объект обожания. Со стороны это казалось немного наивно и смешно. Можно было бы вообще не предать этому значения. Если не брать во внимание тот факт, что Валерия была замужем, и ее муж находился тут же в комнате.
Старик Борщевский дремал в своем кресле после сытного ужина, Флора увлеченно раскладывала пасьянс, Ивану решительно не с кем было перекинуться словом. Он сидел в глубине гостиной в высоком кресле и молча наблюдал за тем, как Валерия флиртует с Иваницким, грациозно обмахиваясь веером. На душе у него скребли кошки, было тоскливо и неуютно.
Иван не сводил очей с Валерии весь вечер. Боже, какой она казалась ему прекрасной. Она была похожа на фарфоровую статуэтку в своем легком голубом платье с обнаженными белыми плечами. Тонкая талия схвачена атласной лентой. Золотые волосы подняты в высокую прическу. Непослушные локоны ниспадают на грациозную шейку. Вся - порыв, движение, Валерии трудно было усидеть на месте, она то и дело нетерпеливо постукивала ножкой в атласном башмачке, готовая в любую минуту вспорхнуть с места как легкокрылая бабочка. Все дни он избегал ее, стараясь не возобновлять разговоров о поездке в Петербург. Собственно, из-за чего они и начали ссориться. Вечерами Иван допоздна засиживался в библиотеке, утром ни свет, ни заря поднимался и уходил из спальни. Иван устал от размолвки, он более не сердился на жену, рассчитывая на скорое примирение. И тут как снег на голову свалился непрошеный гость – Иваницкий. «Черт его принес на мою голову! Что ему других барышень в округе мало, что он за моей женой волочится? А она, Валерия, смеется ему в ответ. Сегодня за весь вечер ни разу не глянула в мою сторону, будто бы я ей не родной человек! Ишь расщебеталась перед ним и крылышками хлопает словно райская птичка», - говорил в сердцах Хмель, зло косясь в сторону Иваницкого.
Устав от созерцания неприятной ему сцены, Хмель встал и решительно направился к выходу. Валерия бросила удивленный взгляд на уходящего супруга. Она была слегка растерянна. Ей хотелось встать и догнать Ивана, объясниться с ним, сказать ему, что ее невинный флирт с Иваницким ничего не значит, что она, Валерия, по-прежнему любит только одного Ивана. Валерия даже привстала с уютного диванчика, чтобы последовать за мужем. Но тут ее размышления прервал Иваницкий. Он осторожно взял ее за руку и посмотрел на Валерию томными глазами:
- Валерия, вы покидаете нас? Ах, не уходите! Без вас этот вечер потеряет свое очарование.
- Ах, Борис, неужели вы не видите, что мне надо уйти? Мой муж сердится на меня, я должна догнать его и объясниться с ним.
- Право дело, какие это пустяки! Вам показалось, что супруг на вас слегка зол. В народе говорят, милые бранятся, только тешатся. Вот увидите, вы помиритесь.
- Ах, я такая ветреная. Зачем я так глупо себя вела. Я заставила мужа ревновать, он может обо мне бог весть что подумать! – от отчаяния Валерия взялась руками за голову.
- Но как вы не понимаете, дорогая Валерия, - говорил вкрадчиво Борис, что это легкое недоразумение, которое возникло между вами, так легко разрешить. Вот увидите, все наладится.
- Вы думаете?
- Ну конечно! Ну, разве примирению может помешать то, что вы придете на пять минут позже. Раз уж вы решили примириться, ничто не может этому помешать. Вы говорили, что ссора возникла из-за того, что ваш супруг не хочет ехать с вами в столицу?
- Представьте себе, да! Это такая жалость. Я не виделась с маменькой и папенькой несколько месяцев, они так скучают, потом они хотят познакомиться с зятем. А Иван, он не хочет ехать со мной в столицу. Как он не понимает, что этим огорчает меня! – Валерия упрямо топнула ножкой, этим движением показывая, какую досаду вызывает у нее решение мужа.