Страница 41 из 124
Россия - исконно миролюбивая держава, только сама жизнь развернула ее затем к махровому милитаризму. По началу архетип нации воспитывал воинскую доблесть в форме бандитских рейдов по соседским селениям, тем и отличалось влияние ранних Рюриковичей. Постепенно ареал действия таких "первопроходцев" расширялся, захватывая территории, занимаемые целыми народами.
Начиная с Петра I осуществлялось приближение к более-менее цивилизованному варианту ведения воин, воспитанию воинской доблести иного масштаба - Европейского. Даже в малых действиях российского этноса, вроде бы мирных, как, например, расселение по всей Сибири, до Аляски, кроется страсть к покорению, ассимиляции, либо побегу от централизованной власти. Славяне, видимо, в меньшей мере государственники - они скорее кочевники-покорители, заряженные безмерным духом какой-то особой лени, бестолковости и анархизма. Даже основой боярской склоки чаще была глупость, вспышка необузданного гнева, поведенческая непредсказуемость.
Простой народ, заражаясь от властелинов, вытворял просто умом непостижимые действа - крестьянин мог поджечь собственный дом, а купец в одночасье прогулять и пропить огромное состояние. Даже воинское кредо русских чаще состояло в том, чтобы с большой готовностью и восторгом убегать от противника, разрушая за собой ценности, создаваемые веками. Изматывая противника таким отступлением, избегая прямого столкновения с ним, они добивали его, в конце концов, своей глупостью.
Даже в более поздние времена доблестные русские воины могли сперва отдать неприятелю, скажем, янтарную комнату, а потом возмущаться, что ее потеряли или припрятали захватчики. Русские не похожи на людей, яростно обороняющих незыблемость границ своего государства. Их формула - "авось" состояла из фантастической уверенности, что противник сдохнет сам по себе. Нацию спасали только одиночки-уникумы, творившие добро, несмотря ни на что, не замечая предательства, зуботычин, которыми их награждали в изобилии как раз те, кого они спасали ценой своей жизни.
Петр I освоил иную военную и государственную грамоту - иностранную. Помог ему в том, скорее, не первый учитель - дьяк Никита Зотов, научивший азбуке по Часослову, Псалтырю, Деяниям и Евангелию. Разглядели в молодом царе бесспорные таланты иностранцы, с которыми он общался еще в раннем детстве - Гордон, Лефорт, Тиммерман, Брант и другие. Обогатили разум Петра рациональностью и логикой достижения цели путешествия за границу - в Голландию, Англию, Австрию.
Все властелины с узурпаторскими замашками теми или иными путями, но обязательно приходили к образу Александра Македонского. Петр был первым российским государем, по повелению которого была переведена на русский язык и издана в России книга Плутарха об Александре Великом. На его примере учились многие поколения воинских начальников всех ступеней. Монархи же всматривались в тот образ, как в зеркало, отыскивая свое внешнее или внутреннее сходство с великим человеком.
Нельзя отрицать, что наставники Петра - Лефорт, Брант, Гордон и другие иностранцы - не использовали этот мощный воспитательный рычаг для воздействия на душу Петра-мальчишки, восторженно играющего с дворней, крестьянскими отпрысками в военные игры.
У молодого царя, как и у Александра Македонского был очевидный нервный тик, - подергивание головой, - следствие серьезной психической травмы. В детстве его страшно поразило неожиданное известие о мятеже стрельцов. В памяти к тому времени еще не улеглись картины погрома, учиненного бунтарями-стрельцами в Московском дворце. Тогда на глазах мальчика был зверски убит его дядя.
Получив известие о продвижении стрельцов, взбудораженных интригами Софьи, на Преображенское, Петр в исподнем вскочил на коня и умчался в лес. Только там он оделся и пришел в чувство. Наверное, в том лесу и дал он себе клятву отомстить обидчикам, - уничтожить осиное гнездо, - стрелецкие вотчины. Позднее, подавляя очередной стрелецкий бунт, Петр лично будет рубить головы поверженным мятежникам - своим непримиримым врагам.
В более зрелом возрасте, возможно, образ и пример деятельности Александра Македонского вели Петра по дорогам Северной войны (1700-1721). Тогда он вступил в злейшую схватку с другим претендентом на звание наследника идей Александра Великого - с королем Швеции Карлом ХII. В той войне шпаги двух монархов скрестились, что привело к решительной и бескомпромиссной борьбе двух народов-соседей.
В то время Карл ХII основательно "трепал холку" саксонско-польскому королю и курфюрсту Августу Второму, успешно третировал датского короля. Но для того, чтобы расправиться с русской армией, он на время примирился с заклятыми врагами, заключил военный союз. Как всегда, скоротечная дипломатическая интрига затем перешла в губительное историческое безумие с роковым исходом.
Карл ХII родился 17 июня 1682 года, был младше Петра на десять лет, но успел прослыть опытным воином. К четырнадцати годам он уже выглядел вполне развитым мужчиной, закаленным и готовым к преодолению воинских трудностей и лишений. 14 апреля 1697 года в возрасте четырнадцати лет и десяти месяцев он вступил на престол. Почти сразу молодой монарх сорвался в рискованное военное предприятие. Насладившись свистом пуль в войне с Данией, Карл ХII с восторгом заявил: "Это впредь будет моей музыкой".
Военный конфликт с Россией для Карла начинался удачно: в бою под Нарвой русских пленных было так много, что шведы были не в состоянии их охранять. Карл отпустил многих. Былые враги, а теперь временные союзники, пробовали подобрать к сердцу успешного полководца особые ключики. Использовались здесь и запрещенные приемы: молодого шведского короля пыталась смутить и покорить Аврора Кенигсмарк, красоту и многоопытность в любви которой уже оценил Август II. Теперь он переориентировал свою любовницу на короля Швеции. Но надежды курфюрста не оправдались - коварная любовница, несколько смутив новоявленного Аттилу, не сумела окончательно утихомирить его военные аппетиты.
Развязав себе руки полностью несколькими решительными победами в Европе, шведский король, войдя в союз с Мазепой, стал настойчиво искать решительной боевой встречи с русской армией.