Страница 31 из 124
Сергееву всегда было легко крушить интриганов, ибо он не преследовал шкурных целей, а руководствовался, скорее, научным патриотизмом, а потому спокойно и последовательно реализовывал методы аверсивной психотерапии. Он использовал профессионализм клинициста также органично и просто, как это делал, должно быть, нарколог Довженко, дисциплинируя своих алконавтов. Сергеев не питал зла к Василию Ивановичу, понимая, что тот всего лишь реализует свой звездный час, который дан ему только единожды, - в других местах его быстро раскусят и переломают кости.
Здесь же, на родной кафедре, где все уже загажено, запах дерьма не тревожит, ибо для таких, как Орел и компания, он собственный, родной, привычный. Только в такой сладкой атмосфере и можно было Васютке делать карьеру. Он, скорее всего, продвигался по следам своего благодетеля, используя практически тот же организационный вариант. Основательно вылизывая не одну ученую жопу, совсем не обязательно было подставлять свою под соблазны сексуальных девиантов. Хотя, кто знает, - техника азартного спортсмена-любителя может быть непредсказуемой.
Одно ясно, главная ставка была сделана на организацию собственной "футбольной команды", почти что клуба по интересам. В нее последовательно собиралось всякой твари по паре. Их объединяло одно - страстное желание занять то место под солнцем, которое, судя по справедливости, не должно было им принадлежать. Для того, чтобы прорваться в клан профессуры, прежде всего, у гроба учителя была произнесена такая прочувствованная речь, что братья по крови рвали на себе волосы, а некоторые были близки к самосожжению. Далее начинался откровенный заказной футбол.
Никогда не стоит забывать, что наука - это не спорт, не игра, а интеллектуальное откровение, построенное на индивидуальных восторгах людей, удовлетворяющих свое любопытство за счет государства. Именно так угодно Богу пестовать своих немногочисленных белых ворон, рассеянных его волею по свету.
В футболе же широко применяются иные методы: здесь действует пас в одно касание, обманный финт, игра в стенку, незатейливое жульничество и многое другое, никакого отношения не имеющее к чистой науке. "Всякий, делающий грех, делает и беззаконие; и грех есть беззаконие" (1-е Иоанна 3: 4).
Подобных футболеров, азартных спортсменов, проще говоря, интриганов, всегда было много по всей земле, их много и в России тоже. Когда такая братия прорывается в администраторы от науки, то можно смело заказывать свечи и заупокойную службу по научным святыням. Слишком разные, несоизмеримые установки, движут заурядными проходимцами и творцами истинной науки. Потому первые никак не могут командовать вторыми - они изгадят все сверху донизу. "Иисус же сказал им вторично: мир вам! Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас" (От Иоанна 20: 21). Будем надеяться, что пошлет Он их далеко и надолго.
В конце концов, страшного в таком наезде на северную столицу упадочных мигрантов с футбольно-спортивной выправкой ничего нет - на все воля Божья. Но такие люди, занимая не свое место, отбирают его пусть у слишком расслабленных, но, безусловно, более талантливых потомственных петербуржцев. Так происходит разграбление потенциала науки, вообще, и деградация петербургской интеллигенции, в частности. Словно, не в бровь, а в глаз выскочили вещие слова: "Он же сказал им: где труп, там соберутся и орлы" (От Луки 17: 37).
Правая рука профессора - другая птица (с печатью порока, замеченного еще акушеркой, принимавшей трудные роды), доцент Соловей В.В. - тот был просто банальным проходимцем, если не разбойником-кровопивцем. Он годами жил и столовался у своего прежнего шефа. Но после смерти кормильца, Соловей в знак благодарности, конечно, исключительно на память, основательно подчистил его квартиру, умыкнув часть недвижимости.
Параллельно предприимчивый малый сплетал скоротечные брачные узы, в результате которых у поверженных дам отсуживалась часть жилплощади. Здесь работала формула: "С миру по нитке - голому рубаха". Испытанный прием проходимцев, - ранение непрочных сердец молодящихся старушенций, - широко пользовал ученый-альфонс. Побед было много - серьезным будет и возмездие. "Выкатились от жира глаза их, бродят помыслы в сердце" (Псалом 72: 7).
Чему удивляться? - если годами профессию медиков держать на голодном пайке, то кто же будет поступать в медицинские институты? Видимо, туда пойдут не лучшие из лучших. Известно: "Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом не верен и во многом" (От Луки 16: 10).
Вот наконец надвинулась на толпу белых халатов главная бюрократическая жрица или, если угодно, местная царица Клеопатра (в миру - Елена Владимировна Записухина). Видимо, Чистяков ради ее прихода затягивал священнодействие. Из-за плеча сладострастной выглядывала напуганная мордашка Вадима Генриховича Глущенкова - очевидно, он был уже приближен к знатному телу и последовательно осваивал роль оруженосца. В миру у Клеопатры, конечно, иное имя, соответствующее ответственной должности заместителя главного врача по медицинской части.
Такое имя, безусловно, знаковое, символичное, если учитывать, что в переводе с греческого Елена - это факел, свет. А свет в сочетании с отчеством Владимировна демонстрирует установку на владение большой властью. Глядя на "королеву" ощущаешь восторги уже трансцендентного уровня. Однако в рядовой жизни все опошлено: даже космогония превращается в бульварную эстетику.
Сергеев всегда уважал шизофренический полет мысли, сродни действию ума Петра Чаадаева: художественный вымысел в его голове переплетался с философией, социологией, психологией и откровенным мистицизмом. Взглянув внимательно на Записухину, он попытался представить себе ее девичью фамилию, - все свелось к психологической конвергенции. Сергеев вдруг совершенно ясно прочитал у нее на лбу фамилию - Филимонова. Но Филимон это же один из семидесяти Христовых апостолов. Его имя переводится на русский, как любимый, целуемый. Как может уживаться это с порочностью и бездарностью нынешней Записухиной?
Помог гениальный Плутарх, - он просто выбросил из рутины дальних веков воспоминание о том, как родился Великий Рим на нашей Земле. Теорий на сей счет было много, но одна из них гласила: кучка спасшихся от разгрома троянцев скиталась по морю на корабле и бурей была прибита к незнакомому берегу. Утомленные плаванием и качкой жены воинов не желали больше подвергать себя риску и трудным испытаниям.