Страница 3 из 5
В облике Его
Хочу я написать
Просто и гениально
Я восхищаюсь теми людьми, которые подарили миру свои гениальные изобретения. Именно подарили: Огонь, колесо, парус, лук, рычаг, да мало ли…
Каждая из этих дарений поделила историю человечества на «до» и «после». Конечно, это не то, что сверхновороченный айфон, с которого будут брать деньги даже за зарядку батарейки…
Поистине великие открытия – бесхитростны и понятны. Увидел, сварганил, применил и у тебя ощущение, что все твое родовое племя стало работать только на тебя… А мне как исследователюученому, искателю новых ощущений и эмоций не только за красоту, всегда была интересна реакция людей на чудо. Недаром говорят, что простота венчает оба конца шкалы артистизма… Непросвященный облекает простую идею в бесхитростную форму и творит красоту жизни… А искушенный критик отвергает чрезмерную изощренность и красивость ради чистой подлинности незатейливого искусства.
И вот однажды мне повезло. Я своими глазами увидел чудо, которое совершил тшедушный Касым из Казахстана – мой аспирант, когда мы были в экспедиции на полевых работах.
Казах как казах, небольшого роста, крепенький как пенек, веселый, компанейский и по-русски неплохо говорит. Ну, вообщем, не обуза.
Мы были в Чуйчкой долине (Киргизия) зимой и следили за погодными явлениями – измеряя различные параметры альбедо материалов (их отраженности от солнечных лучей – их энергии) и изменение тепмпературы поверхности различных материалов. Причем, хочу отметить, этот район считается довольно чистым «незамутненным» для получения прямой солнечной радиации. Научная работа понимаете – это вам не игра в бирюльки.
Рядом, не далеко, работали сельские труженики – пастухи. На нас они смотрели с некоторой опаской, но были приветливы и радушны, поскольку мы с их председателем колхоза были в приятельских отношениях. В это время мороз крепчал и крепчал, а мы неподалеку в рощице работали – мерили температуру воздуха, земли – измеряли солнечную радиацию (прямую и отраженную), а также запускали в небо метеорологический зонд – для измерения ветра и температуры в различных высотах атмосферы.
Так вроде бы все шло как по маслу. Труженики села работали по своему, а мы по своему. Однако мы как-то задубарели и решили сделать перерыв на горячий чай – если это так можно назвать…
Пастухи последовали нашему примеру и умеючи засуетились. Покололи своими топорищами дрова для костра. Поставили какое-то чудное приспособление и подвесили чайник над будующим костром.
Один из них притащил огромную сковороду с примотанными к ней проволочками и похвастал, что эти проволочки его личное изобретение, а то раньше приходилось всем по очереди держать за ручку под огнем, покуда поджарится картошка.
Мы с моим помошником-аспирантом Иргашем, в радостном предвкушении потирали задубевшие от холода руки и только наш Касым с мольбой в голосе попросил одного из работников: – А можно сначала горячий чай и обед, а уж потом костер и прочие зимние забавы?
Вы извините, но я уж очень замерз…
Пастухи переглянулись, глупо усмехаясь, но понимая, что у ученых понимание разжечь костер не так как у них и что-то сварганить в поле при морозе в Киргизии. Хотя они вскоре убедились, что это могут сделать не только люди из вольных степей и гор. Причем пытались терпеливо нам объяснить, что, мол, не знаем как у вас, но в нашей степи на морозе чай без костра сварить невозможно.
Для вас молодой человек, нет здесь газа, ни электричества. Так что придется подождать. Вот Сюнат ещё пару веток нарежет и будет костерок, тогда нагреемся.
Тут наш Касым, который недавно был в длительной командировке в Финляндии раздражаясь сказал: – Так я прошу – не нужно костра – это долго. Просто сделаем огонь – чайник вскипятить и погреться…
Тут пастухи уже слегка напряглись, один даже то ли в шутку, то ли всерьез Касыму протянул зажигалку. Тот взял, сунул её в варежку и попросил у друга бензопилу. Саня дал её ему. И казах Касым, из начинающего исследователя, мгновенно превратился в сказочного разбойника. Лихо выбрал рядом большое полено, сантиметров тридцать в диаметре и поставил на торец. Оно оказалось ему по пояс. Мы наблюдали за ним, как дети за фокусником. Было видно, что бензопила для него была привычная вещь, как для пастухов палка. (Как потом рассказал мне мой аспирант – он будучи в Финляндии в их лесной обсерватории, которая находилась рядом с лесорубами научился той премудрости, показывающую здесь нам.)
Дальше Касым начал резать полено вдоль – как тортик, но не до самого низа, чтобы оно не распалось на дольки. Всего четыре прореза…
Потом Касым открутил какую-то крышечку и в центр деревянного тортика налил из бензопилы несколько капель масла, чуть плеснул бензина из бочка, отдал Сани бензопилу, вынул из варежки зажигалку и чиркнул…
Но сколько бы раз он не чиркал, огонь не появлялся. У кого-то оказались спички, и он протянул их Касыму, но и они не зажигались, видимо отсырели. Я протянул свои очки Касыму и он моментально оценил для чего я ему их дал. Из кармана вытащил записную книжку, вырвал пару листочков и смял их. Зател посмотрел на светящиеся солнышко и один глазок моих очков начал фокусировать на бумагу. Сначала она вроде как бы задымилась, затем загорелась. Он её бросил во внутрь полена и тут началось общее изумление очевидного.
От начала его работы, до появления у нас настоящей газовой плиты прошло ровно минута. Ещё через десять, мы пили все мятный чай, а на деревянной комфорке уже шкварчала картошка с мясом на бараньем сале.
Огонь никак не надо было поддерживать, он сам себе – красиво и ровно выжигал полено изнутри, как будто в середине бревна была спрятана хитроумная газобаллонная конструкция. А продолжался этот процесс этак не пять и не десять минут, а почти больше часа.