Страница 14 из 19
Получив право двигаться, он вернулся к тому месту, где торчала голова, запустил руки под кровать и словно тряпку, вытащил тело за шиворот. Тело было легким, несмотря на кажущуюся полноту, видимо, одежды на нем было больше, чем мяса. Дон поставил несчастного на ноги перед собой и взял его за плечи.
- Эти голоса, - сказал он, - что они кричали?
Голова начала сопеть и крутить шеей, но Дон ощутимо встряхнул ее и всякие поползновения вывернуться прекратились.
- Что кричали голоса? - повторил он.
- Помогите, - прошептал несчастный.
- Тебя никто не обидит, - вступилась Вика, забыв, что он ее не слышит. - Просто скажи.
Дон отпустил бедолагу, но тот остался стоять, как столб там, где его оставили.
- Он уже сказал, - Дон вытер лоб рукой и Вика почувствовала на тыльной тороне руки влагу. - Это они кричали «помогите». А потом затихали. И поэтому ни ты, ни я подвоха не заметили в кафе. Поэтому и пилоты не возвращаются.
- Ничего не поняла, - дрожащим голосом ответила Вика. - Почему "поэтому"?
- В бутылке не сыворотка правды, - устало сказала Дон. - Это то, что растворяет водораздел между мозгом пилота и болида, и они объединяются, прорастают друг в друга, как кровеносные сосуды прорастают в полимер глазной линзы, если ее долго носить, не снимая, воспринимают ее как родную ткань. Нейростимулятор. Нет никакого отдельного Антона и отдельного Вальдеха, и ботинки, и гасящий удар - одновременны. Слияние, понимаешь?
Вика понимала настолько, что черно-белый мир вокруг нее превратился в сплошную черноту.
15. У двери
Зрение к ней вернулось быстро, обстановка не располагала к полноценному обмороку. Сосед снова заполз на кровать и завернулся в одеяло, выставив наружу нос, но Вика старалась на него не смотреть, велико было желание взять его за горло и хорошенько встряхнуть, может, похороненные в нем пилоты еще живы и подадут голос?
Первый раз за все это время она порадовалась, что не видит Дона, сейчас она не смогла бы посмотреть ему в глаза.
Антон и Вальдех.
Вальдех и Антон.
Кто из них придумал эту мерзость? Если Антон, то ей придется здорово извернуться, чтобы реабилитировать человечество в глазах Дона и его соотечественников. Никогда раньше она не замечала в Антоне тяги к бесчеловечным экспериментам. Неужели все это время он водил ее за нос? Вместо офиса ходил в какую-то закрытую лабораторию, где мучил людей, а потом приходил домой и ныл, что устал и все клиенты тупые? А она-то его жалела, дура! И сколько таких дур, как она, никогда не интересуются подробностями работы своих поклонников? Зарплату же вовремя платят, чего еще?
Вика не выдержала, подошла к двери и долбанула в нее ногой.
- Открывайте, - рявкнула она. - Я хочу говорить с врачом и своим адвокатом!
Насчет последнего она соврала, никакого адвоката у нее не было, а если бы и был, позвонить ему все равно было невозможно. Но никто и не подумал отозваться на ее вопль, тогда она повернулась к двери спиной и задубасила в нее пяткой.
- Я имею право на звонок! - продолжала она драть глотку. - Мое задержание незаконно! Мне не показали лицензию на оказание психиатрических услуг!
Про лицензию она точно не знала, но предполагала, что такая должна быть у каждого медицинского учреждения, вот в ее стоматологии она висела в рамочке на стенке, прямо при входе. А тут...
Дверь была цельнодеревянной, сидела в косяках крепко, может быть даже была усиленной с той стороны, и пятка скоро потеряла чувствительность, а потом и начала ныть.
- Что я за идиотка, - злобно выругалась она, прыгая на одной ноге. - Болтала с тобой, пока нас сюда вели, позволила запереть, а надо было вырываться и кусаться. Или вообще броситься на водилу, когда тот дверь открыл, он не профессионал с психами, растерялся бы.
- Херня, - кратко ответил Дон. - Тебе всадили бы дозу аминазина, и ты сейчас дрыхла бы в койке рядом с этим. Не выход.
- А что выход? Сидеть и ждать, пока придут санитары и зальют мне в глотку эту гадость? И твое сознание сожрет мое?
- А может быть твое будет сильнее? - съехидничал Дон. - А я окажусь невинной жертвой.
- Как ты можешь шутить, - Вика теперь уже захотела, чтобы Дон был отдельным физическим существом, которому можно дать пендаль. - Мне страшно, а тебе хоть бы что! Конечно, не твое же тело! А как я на работу пойду с твоими мозгами вперемешку с моими? Ты хоть что-нибудь в бухгалтерии понимаешь? И лифчики не обсудишь уже, сплошные минусы, а тебе все хихи. Вся эта байда из-за вас, не сиделось вам в вашем мире, надо было распрыгаться по чужим! И добро бы с какой приличной целью, а то больше гамбургеров пожрать негде.
Выпалив последнее, она выдохлась и сползла на пол, спиной к двери. Дон молчал, и она в ту же секунду пожалела о сказанном. Вышло как-то грубо и некрасиво, и не так уж часто они с девчонками про белье говорили. И гамбургеры тут к чему? Он же не виноват, что у них такого нет. А что у них есть? Почему он не рассказывал?
- Дон, - осторожно позвала она.
- Чего тебе?
- Ты не обиделся?
- Я не слушал.
- Ах ты...
Вика снова почувствовала прилив ярости и заколотила в дверь с новой силой, уже другой ногой. На этот раз ей уже было не важно, откроют ей или нет, нужно было дать выход энергии. Дверь вздрагивала и хранила молчание.
- Никогда вы нас не слушаете, - пыхтела она, раз за разом отправляя противника в нокаут. - Вам вообще всем плевать на то, что мы говорим, баба не человек, а комбайн кухонный! Специально создана, чтобы вам хавчик подкидывать и носки стирать.
- Ну, мои-то ты прямо надорвалась стирать, - противным голосом ответил Дон.
- И не подумала бы! Ты их, небось, раскидываешь по всей комнате, а когда просят убрать, сворачиваешь в комок и заталкиваешь под кровать! А они там лежат и воняют!
Последняя фраза вышла особенно брутальной, в нее Вика вложила все отпущенное ей мирозданием отвращение.
- Любая вещь сгниет, если убираться в комнате раз в полгода.
- А самому взять пылесос и убраться - не? Твое счастье, что ты бестелесный, а вот и хорошо, что нас с тобой смешают в одно, узнаешь женское счастье, мать твою. Будешь каждый день ноги брить, просыпаться, когда тушью в глаз заедешь, килограммы эти проклятые сгонять после каждого праздника, а я буду жить и радоваться, пиццу закажу с креветками и завалюсь с пивом про ментов сериал смотреть. И буду, когда ты начнешь раз в месяц на стены бросаться, говорить тебе: «Это все ваши женские выдумки».
- Почему раз в месяц? - удивился Дон. - Зачем?
Вика разом утратила запал и залилась краской.
- Да так, - неопределенно сказала она. - Традиция такая.
- Что она символизирует?
- Внутреннюю богиню, - наобум соврала она где-то услышанное определение. - Ее надо выпускать. Попастись на травку. Извини, я тут наговорила лишнего, кажется.
- Ничего, - небрежно ответил Дон. - Ты там спрашивала про свадьбы, так вот на всякий случай сразу говорю, что у нас их нет. И не предвидится.
Вика не выдержала и захохотала так, что у нее слезы потекли.
- Это тебя не спасет, - выдавила она. - Жить-то мы будем у меня, а как раз недавно был случай за бугром, одна баба вышла замуж за саму себя, так и пришла в церковь, наряженная как невеста, только без жениха. Все думали, что она сумасшедшая, а ей, скорее всего, попался в пилоты такой же несговорчивый тип, как ты. Может, он там у нее в голове и орал, что не согласен, но она была кремень, и их, то есть ее, обвенчали с нею. Скоро и у нас такое разрешат.
- Участие в гражданских ритуалах пилотам запрещено законом, - пробормотал Дон.
- А в мозг с пенетрацией, значит, разрешено? Хорошенькие у вас законы, передовые.
Накопленное напряжение разрядилось у Вики истерическим гоготом, и даже Дон не выдержал и засмеялся. Ни она, ни он не заметили, что дверь беззвучно открылась у них за спиной. Неладное Вика заподозрила только тогда, когда сосед по палате, не снимая одеяла, свалился со своей лежанки и начал отползать задом в дальний угол.