Страница 11 из 19
- Вот люди, - заметил заведующий, пока Вику в коридоре пристраивали на тележку с колесами. - Им как лучше, а они жаловаться. А если вы по дороге домой под машину попадете? Мы же виноваты будем, что вас отпустили, а так - не мы.
Против этого аргумента Вика не нашла что сказать, Дон, как назло, молчал, а при этих амбалах она не решилась спрашивать. Носилки пару раз чиркнули о стену и поехали, София сложила Викину куртку, засунула ее в сумку, застегнула молнию и протянула заведующему.
- Это ее вещи, проследите тогда, чтобы не потерялись, а я пока свяжусь с ее родственниками и перешлю карточку... Куда мы ее направляем?
- Подождите, - многозначительно понизил голос тот. - Вообще, будет лучше, если мы сделаем так...
Он нагнулся к ноутбуку и быстро очистил открытую на экране карточку Вики, а потом сохранил пустой бланк.
- Что вы делаете? - возмутилась врач. - Зачем?
- Затем, - веско ответил заведующий. - Пусть уже в дежурной ее обследуют и заводят карту, мы как будто только скорую вызвали, а то она номер не брала, прием не оплатила, а помощь получила, страховые нас замучают потом бумажками, вам это надо? И мне не надо. А вещи передам, конечно, там водитель на улице.
Он вышел в коридор с Викиной сумкой и проследовал к выходу из здания, где уже стояла машина скорой помощи. Викины носилки закатили внутрь, врач поставил сумку к ее ногам и дружелюбно помахал ей рукой.
- Счастливого пути, - усиленно-четко артикулируя, произнес он.
Водитель захлопнул дверь, закрыл замок, обошел машину и сел за руль. Из-за стекла в салон тревожно глянула молоденькая врач в синем костюме. Вика ей улыбнулась, но та не отреагировала.
- Что будем делать? - тихо спросила Вика у Дона. - Нас сейчас в больницу отвезут.
- Пусть, - ответил тот равнодушно. - Куда угодно лучше, чем домой.
- Хочешь сказать, что Антон остался на свободе?
- Да, - в голосе Дона была бесконечная усталость. - У него удостоверение помощника депутата, это у вас что-то значит, важная вещь, вроде нашего треугольника.
- Что за треугольник? - заинтересовалась Вика. - И что у тебя с голосом?
- Треугольник означает высший ранг, - пропустив мимо ушей последний вопрос, пояснил Дон. - Проверять некому, максимальная степень доверия.
- Значит, Антон будет искать нас, чтобы закончить начатое, - задумчиво пробормотала она. - Тогда домой действительно нельзя. Кстати, что за лекарство тебе капали?
- Слабительное, - буркнул Дон. - Помолчи немного, я думаю.
Вика обиделась, но на всякий случай прислушалась к себе - кишечник вел себя нормально, и она обиделась вдвойне. Куда везет машина, видно не было, Вика вернулась на место и полезла в сумку за влажными салфетками - вся шея была черт знает почему липкой, да и руки тоже ощущались грязными. Шаря в мешанине из вещей (кроссовки, кошелек, спортивные штаны, плеер) она вдруг осознала, что не видит своего паспорта.
- Дон, - позвала она. - Кто-нибудь залезал в мою сумку, пока я спала?
- Спала? - не понял Дон, и тут же поправился: - Да, карточку заполняли на тебя, я разрешил.
- Ты с ума сошел? - возмутилась Вика. - Никому нельзя оставлять паспорт, там же СНИЛС и карта с зарплатой за отворотом обложки, и вообще - какого черта?
- А что я должен был делать, когда мне задают вопросы о твоем отчестве и дате рождения? - разозлился Дон. - Пришлось разрешить.
- Мог бы меня спросить!
- Я спрашивал, ты не ответила.
Вика снова перехватила взгляд врача в стекло и прикусила язык - может быть, с той стороны слышно, о чем она говорит, незачем ставить весь мир в известность, что она растяпа. Точнее, не она, а Дон, но ему простительно, он не местный. Хорошо, если паспорт остался у врача и его спрячут, когда она позвонит из больницы. А если от ее имени наберут кредитов, пока она тут катается?
Машина притормозила и чей-то голос сбоку от двери попросил пропуск. Пока водитель показывал пропуск, Вика нашла царапину в краске на дверном стекле и приложилась глазом. Места были знакомые, желтый забор - как у всех больниц, оштукатуренный и выше человеческого роста, а вот мотки колючей проволоки над забором ее насторожили.
- Дон! - позвала она, проехав щекой по стеклу, потому что машина уже тронулась во двор.
- Я просил дать время подумать, неужели так трудно помолчать пять минут?
- Трудно, - рявкнула Вика. - Ты знаешь, куда нас привезли? Это не просто больница, это психоневрологический диспансер.
- И что?
Вика махнула рукой, вытащила из сумки телефон, который ей чудом вернул Антон в кафе, и быстро набрала в поисковой строке нужные слова, пока заряд подозрительно мигал мизерными процентами. Так, номер, адрес, гуглокарта, а что люди пишут?
- «Не вводят в курс содержания больных. Родственники переживают, как там находится человек родной, передачки ограничены на нет», «темная яма называют специалисты вашу больницу».
- Прекрати бомбить меня гормонами, - приказал Дон. - В чем дело?
- Шестнадцать плюсов, - прошептала Вика. - Шестнадцать человек подтвердили, что это правда. Дон, мы влипли.
12. Поворот
- Не сходится, - вдруг сказал Дон.
- Что не сходится?
- Твои ботинки не сходятся.
Вика посмотрела на свои ноги и пожала плечами - ботинки были в полном порядке, разве что ужасно грязные и наполовину расшнурованные.
- Жмут?
- Не в этом дело. Вот смотри...
- Дон, кажется, нас приглашают пройти в это здание, - перебила она. - Мне идти?
- Иди и молчи, я буду говорить, а ты слушай. Мне так легче цепь построить, я плохо соображаю, а надо кое-что уложить в голове.
- Я бы тоже голову помыла и уложилась, - согласилась Вика. - А то выгляжу как бомж.
- Заткнись, - велел Дон. - Во-первых, ботинки. Если бы Антон был заперт таким же ударом, как ты, то как мог Вальдех узнать ботинки? Что они твоего дружка? Я вот не знал, чьи это ботинки и спросил у тебя, а он, как только увидел, сразу признал, и ни к кому не обращался.
Вика очень хотела спросить про Вальдеха, но вспомнила распоряжение не перебивать и прикусила язык. В приемном покое, если это был он, очень приличный человек в халате уже заполнял на нее какую-то карточку, ни о чем не спрашивая, и можно было спокойно послушать Дона и его версии.
Действительно, она ведь в кафе тоже ничего заподозрила, Антон как Антон, балагурит, намекает, ну и ботинки тоже... А чтобы пришелец узнал обувь, нужно было, чтобы Антон ему досконально свою жизнь по минутам рассказал, причем с такими ненужными подробностями, как эти дурацкие ботинки.
- Потом, в машине, - продолжал гнуть свою линию Дон, не обращая внимания на то, что Вику поставили к стене, чтобы измерить рост, - я посчитал, что его реакция на мою руку - банальные память тела, алкоголь и зачаточная форма сексуального возбуждения, а ведь если вспомнить как следует, то он не просто растерялся, а испугался, настолько испугался, что машину не удержал и грохнул. Для пилота его уровня это просто эпичный провал, вспомни его лицо хотя бы.
Вика кивнула. Тогда она еще не дремала и помнила, что Антон даже ругнулся грязно, хотя в жизни себе такого не позволял при посторонних. Хотя если он не был Антоном, то мог бы. Или не мог?
- А ты знаешь, что такое сука? - спросила она.
- Что?
- Ну, то слово, что Антон в машине сказал, ты его понял?
- Было похоже на ругательство, а что такое?
- Нет, ничего, продолжай.
Какая-то мысль начала оформляться у нее в голове, но она никак не могла ухватить ее за хвост, она вертелась под ногами точно маленький щенок. Тем временем ее усадили на стул и натянули на руку манжету с надувными секциями.
- Продолжаю. В участке я начал беспокоиться за тебя, не знал, что делать в буквальном смысле слова, и полицейский посоветовал мне пойти в поликлинику. Но как он это сделал?
- Как? - опять не удержалась Вика. - Я этого не помню.
- Конечно, ты не помнишь, ты уже отрубилась к этому моменту, а он мне сказал следующее: «Насчет этого» и постучал по голове. Как будто знал, что меня волнует больше всего.