Страница 12 из 19
– Нам требуется сопровождение в замок Кон’Ронг. Я смогу приехать не сразу, а Джин не сможет поехать туда одна. Тем более только с женихом.
– Это совершенно недопустимо, – согласилась леди Лидс. – После такого за него придется выйти замуж, а вы хотите еще к нему приглядеться, верно?
– Абсолютно, – кивнула Джин, – вы же знаете, как это бывает…
– Отлично знаю, – на губах леди Лидс появилась кривоватая улыбка. – В свете мы все носим маски, а уж какие они получаются, красивые ли, не очень… Пока не побываешь у человека дома, пока не увидишь всех его родных, не поймешь, чем он дышит, не побеседуешь со слугами, не поживешь с ним под одной крышей…
Кларисса и Джин расплылись в одинаковых улыбках.
– Леди Лидс, вы все отлично понимаете.
– Можете называть меня Нэйра, – снизошла леди.
Эта семья ей нравилась.
Мать и дочь, да, не самые утонченные и не самые изящные, вовсе даже себе на уме. Обе невысокие, стройные, с серьезными серыми глазами и добродушными улыбками. Обе похожи на шкатулки с драгоценностями, распахнутые настежь – так и искрятся, так и переливаются, светятся каким-то внутренним светом.
С первого взгляда все выглядит именно так.
Добрые, открытые, последнюю рубашку с себя снимут и другому отдадут.
Со второго же…
Дамы выглядят теми еще хитрюшками. Добрые-то они добрые, но мало кто задумывается, что такое доброта. Почему-то люди считают, что доброго человека легко обмануть, использовать в своих целях, подставить, а он же добрый, он простит, и все это можно будет проделать с ним второй раз.
С некоторыми так и происходит. Это мастера спорта по прыжкам на грабли.
А эти две дамы, пожалуй, немного иные. Их можно обмануть, подставить и предать. Можно, потому что они по умолчанию считают всех людей хорошими. Но только один раз. Крайний случай – два раза. А вот потом…
Они не будут мстить, не будут на этом концентрироваться, но третьего шанса уже не дадут. Просто к обманщику развернутся спиной. И по законам жизни это произойдет в тот момент, когда помощь ему будет нужнее всего. Прости, но еще одного обмана не будет. Они будут по-прежнему улыбаться, будут такими же добрыми, даже могут что-то посоветовать, но и только. А помощи и искренности от них обманщик не получит уже никогда. Даже если от этого будет зависеть его жизнь и благополучие.
С таким характером жить сложно. И вдвойне сложно не обмануться в людях.
Леди Нэйра кивнула своим мыслям.
– Я с удовольствием поеду с Джинджер. Помогу ей приглядеться к жениху. И… если потребуется какая-то моя помощь, окажу ее. Можете на меня рассчитывать, леди.
Леди еще раз переглянулись. Чуть смущенно опустили глазки. И первой заговорила Джин.
– Леди Нэйра, мы будем очень признательны вам. Моя мать сильно больна…
– Да-да, – поддержала Кларисса. – Почти при смерти.
– И поэтому вам понадобилась моя помощь, – понятливо кивнула Нэйра. – А леди присоединится к нам потом?
– Да. С нашей… кузиной.
– Надо полагать, кузина приедет, поможет леди Клариссе встать на ноги, а потом сопроводит в Кон’Ронг, потому что пускаться в такой дальний путь одна леди Кларисса не сможет? Особенно после болезни?
– Вы очень правильно все понимаете, Нэйра. И… меня друзья зовут Клари. А мою дочь – Джин.
– Вам очень подходят ваши имена, Клари, – согласилась на предложенную дружбу Нэйра. – Когда мы выезжаем?
– Завтра.
– Замечательно. Тогда я отправлюсь собирать вещи и буду здесь завтра… в восемь утра?
– Да, это будет просто прекрасно, – согласилась Кларисса. – Джин?
– Леди Нэйра, вы позволите проводить вас?
– Разумеется, Джин.
Дамы обменялись самыми искренними улыбками.
Женщина всегда поймет другую женщину. Особенно там, где дело касается мужчины.
Проводив компаньонку, Джин вернулась и уселась на кровать рядом с матерью. Как привыкла с детства – забралась с ногами, расправила юбку…
– Мам, мне не хочется уезжать.
– Я дождусь Аликс и отправлюсь следом за вами. Обещаю.
– Все равно у меня на душе неспокойно.
– Все будет в порядке, Джин, – Кларисса крепко обняла дочь. – Все будет хорошо, обещаю.
Джин уткнулась матери в плечо.
Смешно? Здоровущая девица, скоро свои дети будут…
В том-то и дело.
Дети будут, и муж будет, и какие они будут еще неизвестно. А с матерью они вместе выстояли, когда отец пил и гулял, когда у них не было денег, когда заложили дом, когда…
Они не просто мать и дочь, они подруги и единомышленницы, они дополняют друг друга, как рука и перчатка, как день и ночь.
– Мам, мне страшновато.
– Ничего, Джинджер, детка. Ты нервничаешь из-за Лесса, из-за поездки, из-за Аликс. Вот все и складывается вместе, – Кларисса погладила дочь по голове. Да, у нее вырос замечательный ребенок. Умный, добрый, а главное, Джин выстоит, если останется одна. Не сломается, не согнется, не даст втоптать себя в грязь, когтями и зубами вцепится, но выстоит. Это она дочери дать смогла. Хотя бы это… чтоб ее муженьку в аду гореть! Не был бы Брайс такой расточительной и слабохарактерной дрянью, была бы Джин сейчас куда как более завидной невестой. Но муженек и ее приданое прожил, и своего не заработал.
Ладно, что уж сейчас ругаться. Он мертв, она жива, а значит, все можно исправить.
Кларисса успокаивала дочь, а сама думала, что Нэйра Лидс, кажется, дама неглупая. Очень неглупая. Вдвоем они все разглядят.
И то, что Лесс Кон’Ронг решит показать, и то, что он решит спрятать. Абы за кого она свою дочурку не выдаст! Джин не должна жить так, как ее мать, она должна жить лучше! И Кларисса все для этого сделает! Костьми ляжет, если понадобится!
Но лучше пусть лягут чьи-нибудь чужие кости. За дочь она никого не помилует.
– Охота тебе была в такую рань тащиться в храм?
Ивар насмешливо смотрел на жену, и проглядывало в его глазах нечто покровительственное. А как вы хотите? Если муж почти в два раза старше жены, будет тут и покровительское, и поучительское, Тиана-то, считай, только из детской вышла, а Ивар уже покуролесить успел. И жизненного опыта у него всяко было больше.
Когда он женился на Тиа, то невольно начал воспитывать ее «под себя». Где-то лаской, где-то язвительностью, но Тиана перевоспитывалась, все меньше походя на свою мать – с точки зрения Ивара, отъявленную стерву и ханжу. Да и отец там…
Ивар ведь не соблазнил и бросил Тиа, женился честь по чести, так нет же! Лукас Кон’Ронг все равно подгадил, где мог! Если б не он, Ивар бы сейчас и побогаче был, и жил получше, а этот… гад! Хоть и помер Лукас, а все одно – о мертвых либо хорошо, либо правду. А правда была такой: когда Ивар женился на Тиа, ее матушка настроила супруга своими истериками. Как же так! Невинную деточку! Да в логово законного брака! Да с кем!
Лукас и прислушался.
Там словечко, тут два, да еще год неурожайный выдался, вот и пришлось Ивару, чтобы с долгами расплатиться, часть земель продать. Если б ему дали время, он бы поднялся, он бы продержался, и деньги вернул, и земли сохранил, но Лукас Кон’Ронг… с-сука старая!
После такого они лет пять не разговаривали, потом уж Тиана слезами вовсе измучила. Считай, на могиле у Лукаса и помирились.
А все одно иногда уколет.
Вот сколько он не вытряхивал это из жены, но куда ж показное благочестие девать?
Дураком Ивар отродясь не был и цену своей супруге понял давно, но жалко ее было. Попросту жалко, пропадет ведь. Мать ей внушила, что в женщине есть только покорность в постели и благочестие, а остальное… а что остальное? Ей хватило, значит, и Тиане хватит. Это уж Ивар потом ее читать приучал, рассказывал, показывал, объяснял, человека вылепил.
И все одно, как что – так в храм.
Тьфу!
И ведь не скажешь, что Тиа такая верующая. Религиозная – да, это есть, а вот истинной веры в ней нет. Отродясь не было.
Вера – она в душе. Есть храм, нет храма, тебе, чтобы в Бога верить, посредники не нужны. Ты и так знаешь, что он есть, ты его любишь, он тебя, он твой отец, и жить ты стараешься по его заповедям. И к чему тут ходить, лоб разбивать с утра? Вот только и дела отцу, с какой ноги ты встанешь да сколько раз поклонишься?