Страница 47 из 51
– Конечно, – улыбнулся старик. – Мне это только в радость будет.
– Ну же, Аэтель! – золотой дракон протянул мне лапу. – Летим скорее, а то опоздаем.
Я даже заметить не успела, когда Фолинор успел превратиться в дракона. Как у них всё это быстро, глазом моргнуть не успеешь. Вроде бы не в первый раз такое вижу, а всё никак не привыкну. Быстро усевшись на ладонь дракона, с интересом стала оглядывать места, над которыми мы пролетали. Поля, в которых колосилось жито, огороды, на которых я успела разглядеть зелёные грядки, только с чем именно – с такой высоты видно не было. Луга, на которых, наверное, прежде пасся скот, только его здесь больше не было. Речка петляла, похоже, по всему острову. Интересно, она с самого начала такой была, или драконы специально ей такое русло сделали, чтобы и мимо огородов пробегала, и мимо пастбищ? Обладая магией воды, это, наверное, вполне можно сделать. Кстати, о магии воды…
– Бекилор сказал, что тот камень благословил Лани магией огня и воды. Это волшебный камень? Это он дарит вам магию?
– Не совсем. Камень волшебный, точнее – магический. Но он не дарит магию, а лишь выявляет потенциал.
– А?
– То, что уже заложено в ребёнке. Когда Лани подрастёт, то в ней проснётся магия двух этих стихий, она уже родилась с ними, а камень нам это показал. Помнишь, разноцветные пятна, которыми он разукрасил малышку?
– Солнечные зайчики?
– Интересное название. Да, пусть будут солнечные зайчики. По их цвету мы узнаем, какая магия проснётся в малыше. Красный – цвет огня, голубой – воды, белый – воздуха, а коричневый – земли.
– Понятно, – кивнула я. Наверное, когда миру представляли самого старейшину, было очень красиво, ведь он обладает магией всех четырёх стихий, а значит, по нему бегали солнечные зайчики аж четырёх разных цветов. – Удобно, наверное, с самого начала знать, чего ждать от малыша. Жаль, конечно, что у неё не будет магии земли, она ведь только у вас есть, да? И больше ни у кого?
– Сейчас – да. Дети с магией земли рождаются реже всего. Но то, что у Лани нет такого потенциала, то есть спящего дара, не значит, что она никогда не станет им владеть. Если такой дар будет у её мужа, и они соединят жизни, то к ней перейдёт его дар. А к нему – её магия воды, если у него такой прежде не было.
– Правда? Здорово! Это ваше объединение жизней – просто чудо какое-то!
– Да, чудо. Оно доступно нам лишь благодаря тому, что Камень Судьбы с нами. Мы не знаем, что это такое и откуда он взялся, знаем лишь, что это очень могущественный и древний артефакт. Если бы один из древних не спас его, мы бы, конечно, жили не так чтобы хуже, но всё же многого были бы лишены.
– Хорошо, что он у вас есть, – кивнула я, подумав, что теперь, кажется, догадалась, что за странная висюлька была на шее одного из драконов, нарисованных на входе в усыпальницу. Это был Камень Судьбы, хотя на рисунке он был слишком большим, но что ещё такого важного мог нести дракон, чтобы это нарисовали древние художники – или как там называются те, кто вырезает картинки прямо на камне?
– Да, хорошо, – задумчиво пробормотал старейшина, потом вскинул голову. – Мы подлетаем.
Я тут же взглянула вниз, жалея, что снова почти всё пропустила, поскольку во время разговора смотрела на морду дракона. Мы подлетали к берегу океана, точнее – к бухте, почти целиком закрытой невысокими скалами, лишь узенький проход соединял её с океаном. Как через него корабль, даже самый маленький, даже простая рыбацкая лодка, сможет выбраться из бухты, я не представляла. Но, наверное, так и было задумано – скалы были слишком ровными, а бухта – слишком удобной, чтобы это сделала природа. Снова магия древних?