Страница 20 из 51
– Гореть? Ничего не понимаю, – мужчина плюхнулся на диван, рядом со мной, едва ногу не придавил, успела отдёрнуть, и, откинувшись на спинку, с силой потёр глаза и зевнул. – Давай так – сейчас спать, а утром всё решим, ладно?
– Ладно, – что-то мне его вдруг жалко стало. Устал же. И голодный, наверное. – Есть хотите?
– Очень, – не открывая глаз, вздохнул мужчина. – Но сил никаких нет. Утром кашу поем.
– Вы хотите кашу? – я стала прикидывать, что смогу сготовить из того, что принёс Керанир. Кажется, в одном из мешков была пшено.
– Уж лучше кашу, чем постные щи.
– Почему постные? С окороком.
Старейшина резко выпрямился и недоверчиво, но с надеждой уставился на меня.
– С окороком?
– Дар, – улыбнулась я, глядя, как загорелись его глаза.
– Где они? – старейшина посмотрел в сторону кухни жадным взглядом.
– В холодном шкафу. Если вы дунете в плиту, то я погрею.
– Не надо! – мужчина сорвался с места, кинулся на кухню и загремел дверцами. Через минуту оттуда раздалось: – И рагу? Тоже с окороком? О! И молоко! И яйца есть?
– А в шкафчике на стене хлеб и сыр. Под полотенцем, – ответила я, вставая и натягивая платье в полумраке – шарики улетели вслед за старейшиной. Поспать больше всё равно не получится, да и скоро всё равно на утреннюю дойку вставать. – Остальное Керанир куда-то убрал, не знаю, куда.
– Остальное? – старейшина появился из кухни с большой тарелкой, на которой высокой горкой лежало холодное рагу, потом снова исчез за углом.
– То, что в мешках было, – я заглянула в кухню – старейшина наливал в большую кружку молоко. – Мешок с хлебом, мешок с головками сыра, мешок с окороками, – начала перечислять я.
– Мешок с окороками? Целый мешок? – мужчина поднял на меня ошарашенный взгляд.
– Да, – я удивилась его удивлению. – Всегда всё по целому мешку. Мешок пшеницы, мешок моркови, мешок пшена, мешок гороха, мешок фасоли, мешок капусты…
– А капусту он что, тоже принёс? – оторвавшись от нарезания хлеба, удивился старейшина.
– Да. Он все мешки принёс. Мешок свёклы, мешок репы и мешок лука. Вроде всё… А, да, и мешок овса.
– А овёс-то зачем? У нас же лошадей нет. Или теперь есть? – в голосе старейшины послышалась опаска.
– Нет, лошадь Керанир не взял. Не дотащил бы. А овсом можно корову кормить. Или козу. Или варить овсянку.
– Козу? Он и козу принёс?
– Козу, овцу, барана, десять кур с петухом, пять гусей.
– Господи, как он всё донёс-то? Он же теперь мальчишка совсем!
– С трудом. А по острову – в два захода. А может, и в три, не знаю. Сказал, что овец на пастбище оставил, может, отдельно нёс.
– Да-а… И вот как его после этого ругать?
– За что?
– За тебя.
– Не нужно за меня ругать, я полезная. Очень!
– Полезная, – усмехнулся старейшина. – Наверное. Да ты не стой, садись, тоже поешь, а то у меня кусок в горле застрянет, на тебя глядя.