Страница 16 из 51
– Итак, слушай. Мы, драконы, живём очень долго. Около тысячи лет примерно.
– А это сколько? – такое число я не знала.
– Ты умеешь считать, Аэтель?
– Да. До ста!
– Это хорошо. Тысяча – это десять раз по сто.
– Ничего себе! – теперь я по-настоящему впечатлилась. У нас и ста-то никто не живёт, а тут – целая тысяча! Это же сто, плюс сто, и ещё… – я загнула все пальцы и поняла, что даже не могу себе представить, насколько это долго.
– Только вот, в отличие от людей, мы взрослеем и стареем только сто лет из этой тысячи, – Нивена взяла мои руки и загнула один палец, – а остальные девятьсот, – тут она провела пальчиком по оставшимся не загнутыми пальцам, – не меняемся.
Значит, девятьсот – это девять раз по сто! А это совсем не сложно. Я посмотрела на свои руки с одним загнутым пальцем и удивилась.
– Так вы что, до ста лет стареете, а потом девятьсот лет живёте стариками, что ли? Не-ет, я бы так жить не хотела.
– Всё не совсем так, – Нивена улыбнулась, вновь взяла мои руки, отогнула согнутый палец, а потом снова его согнула, но наполовину. А потом так же согнула последний, десятый. – Вот как у нас происходит. Мы растём, взрослеем, а потом в какой-то момент останавливаемся. И живём девятьсот лет молодыми, красивыми, сильными, – она провела по разогнутым пальцам. – Но потом начинаем взрослеть дальше, пока не умираем от старости.
– Надо же! Это здорово, мне нравится. Очень долго не стареть – это… волшебно просто!
– Да. Для нас всё это привычно, но для вас, людей, наверное, волшебно. Мы живём долгую, счастливую жизнь и, когда наступает время, уходим безропотно и с улыбкой. Но одному из нас этого показалось мало. Его звали Лоргон. Он был очень сильный маг, владел тремя стихиями, кроме того, умел создавать артефакты. Он многое мог, его бы умения, да в правильное русло, но… В принципе, он считал, что всех облагодетельствует, его целью было найти способ продлить нашу и так очень длинную жизнь. Причём не на сто-двести лет, он замахнулся на тысячу.
– Он хотел, чтобы вы жили две тысячи лет? Это… двадцать раз по сто?
– А ты молодец, быстро сообразила. Нужно будет с тобой немножко позаниматься, головка-то у тебя светлая.
– Ага, жрец тоже так говорил, – кивнула я. – Так что с Лоргоном? У него не получилось?
– Как тебе сказать… В принципе, получилось. Только вот не совсем так, как он рассчитывал. Он хотел, чтобы к нашей жизни прибавилась ещё тысяча лет, а вышло так, что все мы внезапно на эту самую тысячу лет помолодели.
– Так вот почему вы выглядите как дети, – протянула я. Многие мои вопросы нашли свои ответы, всё складывалось. – А разговариваете при этом как взрослые.
– Мне тысяча четыре года, – улыбнулась Нивена. – Мы живём около тысячи лет, кто-то чуть больше, кто-то чуть меньше. Нам, пятерым, было больше, мы лишь помолодели, причём настолько, что превратились в малышей. Остальным повезло меньше.
– Они стали яйцами?
– Не все, далеко не все. Живорождённые, а их было больше половины, просто исчезли. От них ничего не осталось, словно они и не существовали.
– Живорождённые?
– Мы можем рождаться двумя способами. Надеюсь, ты знаешь, откуда дети берутся.
– Ещё бы мне не знать! У меня двенадцать младших братьев и сестёр! Тут поневоле узнаешь.
– Ну так вот, у нас ведь два облика, но любовью мы можем заниматься не только в двуногой ипостаси, но и в крылатой тоже. Просто в двуногой как-то привычнее, так что, зачав младенчика, наши женщины вынашивали его девять месяцев, а потом рожали – слабенького, беспомощного, ничем не отличающегося от ваших, человеческих, младенцев. И всё время беременности они не могли обращаться в дракона. Долгие тысячелетия это было привычно и нормально, пока одна пара не умудрилась зачать дитя, будучи в крылатой ипостаси. А спустя три месяца драконица отложила яйцо. Оно пролежало в доме родителей полтора года, никто уже не верил, что из этого может что-то получиться, но однажды скорлупа буквально за какой-то час истончилась, а потом совсем исчезла, осталась лишь плёнка, которую легко порвал выбирающийся на свободу младенец. Это был крепкий, здоровый, годовалый малыш, с полным набором молочных зубов и научившийся ходить уже через несколько дней после рождения.
– Ничего себе! – восхитилась я. – Здорово! Сразу годовалый! Уже с зубами! Ох, сколько же ночей я качала зыбку с кем-нибудь из младшеньких, аж до первых петухов, когда у них зубки резались. Эх, вот бы и нам так!