Страница 40 из 45
Водяной – «хозяин плодородия»: владеет скотом; «перестится или свадебничает», когда цветет рожь (олон.) 〈Барсов 1874〉; наделяет зерном (тульск.) 〈Колчин, 1899〉. Водяные предсказывают будущее.
Один из способов, бытовавший на протяжении столетий гаданий, – у проруби, на конской либо коровьей шкуре. «Носят кожу коровью или конёвую к проруби и тамо садятся на нее, очертясь кругом от проруби огарком. По времени выходят из проруби водяные черти, взяв кожу, и с тою особою, которая сидит на оной, загадавши, носят мгновенно в дальние расстояния, например в дом будущего жениха и прочая. По окончании же сей работы желают присвоить себе сидящую на коже и с великим стремлением летят к проруби, дабы погрузиться с нею в воду, где успевать должно выговорить при самой проруби „чур сего места“, чем спасти себя можно, а инако следует неминуемая погибель» 〈Чулков, 1786〉.
Могущественный водяной хозяин, от которого зависят многие стороны бытия человека, в русских поверьях наиболее ярко проявляет себя как «хозяин» рек, озер, ручьев и распорядитель человеческой судьбы. От него зависят удача рыбаков и благосостояние мельников; участь людей, находящихся у воды или на воде.
Водяник – собственник всех рыб; «дает или отнимает промысел по своему усмотрению» (новг.; олон.; арханг. и др.). «Водяной дает ловить рыбу тем, кои с ними имеют сообщение, снабжает невероятным количеством рыбы, „так что рыба за рыбу держится“» (незнающим попадает только конский кал и уголье) (вятск.) 〈Кибардин, 54〉.
Традиционно водяного «кормят», угощают – перед началом лова ему бросают две-три рыбы, крошки хлеба, посуду с остатками вина (тамбов. и др.) 〈Зеленин, 1991〉; бросают на воду табак и приговаривают: «На` тебе табачку, а нам дай рыбки!» Ему возвращают, кидая в воду, первую выловленную рыбу или часть улова. «Весною, когда хотят в первый раз ловить рыбу, то, прежде чем намочить сети, берут хлеб-соль и бросают в воду. Это делается для того, чтобы круглый год был хороший улов рыбы» (енис.). В Вологодской губернии рыбаки бросали в воду худой сапог (лапоть) с портянкой: «На` тебе, черт, лапти, загоняй рыбу!» «К пальцам вершей привязывают высушенную лесную ящерицу, и тогда рыба хорошо ловится. Ящерицы эти ловятся и высушиваются заранее. Усть-сысольские зыряне, отправляясь в плавание и отчалив от берега, бросают в воду столько кусков хлеба, сколько седоков в лодке, – в жертву водяному» (волог.).
«На Онежском озере рыбаки накануне Николина дня (19 декабря) делают на берегу похожее на человека соломенное чучело, надевают на него портянки и рубаху и в дырявой лодке спускают его на воду. Разумеется, оно тонет. Это и является жертвой. Чтобы лов был удачным, севернорусские Вологодской губернии первую забитую острогой рыбу закапывают в землю» 〈Зеленин, 1991〉.
Водяного хозяина дарили, угощали не только рыбаки, но и жившие близ рек, озер крестьяне. Весной, при пробуждении водяного, в воде топили лошадиные туши, бараньи головы, петухов, хлеб, масло, мед с приговорами: «На` тебе, дедушка, гостинец на новоселье, люби и жалуй нашу семью». Жертвовали водяному и на Николины дни (22 мая и 19 декабря) 〈Успенский, 1982〉, и в день Никиты-гусятника (28 сентября). В рассказе из Орловской губернии дружный с водяным поп каждый год привозит ему и вываливает в воду воз испорченного хлеба.
Водяной хозяин следит за своими владениями и требует соблюдения при ловле рыбы определенных установлений. Он любит почет и мстит за злые шутки; ловля с подсветом и глубокое опускание невода его злят (орл.). Он способен забраться в невод, порвав его и спутав, если невод плохо починен либо вязан в праздничные дни (олон.). Запрет ловить рыбу во время праздников в Приангарье мотивировали так: «Она собирается вся в кучу, возьми и людей в церкви, сразу всех можно выневодить». Водяной не любит шумных людей, не переносит, когда у воды поминают зайца, медведя, попа, дьяка, Господа Бога; много и без дела болтают. «Около зимника есть заездок. Дядя Степан говорил, что в этом месте много попадает рыбы, только не надо ничего говорить. У меня из рук три раза верши вышибал. Я, как увижу рыбу, каждый раз и скажу: „Ну слава Богу, много рыбы!“ И каждый раз как треснет по верши, так всю рыбу и опустит» (Новг., Белоз.).
Как отзвук веры в необходимость выкупа водяному хозяину за нанесенный его владениям ущерб звучит повествование из Вятской губернии, где водяной – «большая щука без наросного пера» – разгоняет рыб в затоне. Ранив щуку острогой, рыбаки ожидают мести водяного. Они прячутся, оставив у костра изображающее рыбака чучело, которое пронзает острогой появившийся из затона водяной.
Сожалея о выловленной рыбе, водяник стонет два дня «так, что слышно во всей окрестности» (новг.). В рассказе приильменских рыбаков он мстит за непочтение к себе и подвластным ему существам: «…раз ловили раков, да и поймали рака – вот этакого!.. Ни один из нас приступиться к нему не смел: догадались, в чем дило. В ту пору пономарь Яков, бидовый пьяница, сбигал за шестом да им и растолок (рака. – М. В.); а мы-то, слышь, друг сердечный, вси выпивши были. А как мы стали раков-то варить, так Яков-то и поди бродить по берегу да язя нашел большущего, в аршин, не то и боле буде; 〈…〉 а он-то положил язя на руку да и кажет нам: значит, язь-то живой был, да только затравлен. 〈…〉 Яков-то его и положил на руку, а язь-от как ударит его, Якова-то, так у того рука почитай что отнялась, да и ушел в воду. Это, слышь, водяник-то сам и был: значит, не толки черта. Видь водяник-то… недобрый бис: только буди с ватаманами и знается».
Ватаман в Приильменье – старший промысловой артели, самый опытный и «знамый» человек. По мнению рыбаков, только он может «сладить» с водяным, которому приписываются все беды, «происходящие даже от собственной оплошности и нерадивости ловцов. Нет рыбы в озере, и тут виноват водяной: он в карты или кости проиграл рыбу в другое озеро. Перервались у ловцов сети, он подшутил». Ватаман умилостивливает водяного обрядами, предпринимает ночные поездки для совета с водяным. «Коли промеж себя они, ватаманы-то, поссорятся, так и велят своему духу, чтобы недругу, ватаману, голиков аль стружек в нивод вместо рыбы напихал…» 〈Остряков, 1895〉.
Удачу на промысле зачастую приписывали колдовству. В уральском повествовании черти-шишиги сажают белуг на удочку воржеца Федора. Некоторые из беломорских рыбаков вплоть до недавнего времени утверждали, что для удачной ловли «необходимо знать приворот – иначе звезды будешь ловить, ракушки». Здесь же считали, что «сильный» колдун может «с морем договориться, с водяным. Умбский колдун в порог спустился и вышел живой и здоровый. И уговорил, и рыба пошла в реку» (мурм.). Налаживая промысел, колдун «выводит» черта из-под порога в море: «А сам прутиком по воде бьет – обычный березовый пруток» (мурм.).
«Битье по воде прутиком» напоминает способ, которым Петр I, в одном из северных преданий, «смиряет» Ладогу: «Того часу приказал подать кнут и порешил наказать сердитое море. 〈…〉 После того Ладожское озеро стало смирнее и тишину имеет…» (онеж., ленингр.). В другом рассказе севернорусских крестьян Петр I, подобно «сильному» колдуну, расправляется и с водяным: «Ехал к нам Петр Великий. Выстал человек из воды (водяной), на корму сел. Переехал через Онегу, ничего, кланяется: „Спасибо, что перевез“. Старики на Мижострове Петру жалятся: „Водяной рыбу распугал, рычит на все озеро. Откуда взялся только!“ – „Да где?“ – „Да вон на том камени!“ 〈…〉 Опять на веснуху ночью на камень водяник выстал, рычит: „Год от году хуже, год от году хуже!“ Петр начал его вицей хромать: „Я тебя нонь на своей лодке перевез, а тебе все не по люби!“ – „А этот год хуже всех!“ Водяник в воду утянулся. Больше не видели на Мижострове никакого водяника» (онеж.).
Водяного можно поймать и отпустить за выкуп. Но чаще неуловимый и своенравный водяник шутит над рыбаками: поднимает корму лодки, хохочет, проказит (прикидывается мертвецом и лежит в лодке, пока кто-нибудь не перекрестится, – тамбов.). Водяной рвет удочки, сети, заталкивает в них траву и веники, разгоняет рыбу.