Страница 27 из 36
Кикаха поднял голову и осмотрелся. Первый всадник выехал на открытое место, приподнялся в стременах и замахал рукой, указывая в ту сторону, где прятались беглецы. К нему торопливо приближались остальные. Взяв копье наперевес, кавалерист поскакал вдогонку за чужаками.
Кикаха уныло осмотрел местность -- равнина, высокая трава да несколько деревьев. Вдали виднелась серая многогорбая масса -стадо мамонтов или мастодонтов. Где-то в траве затаились львы.
Большие кошки могли стать его козырной картой. Вспугнув их, он мог не только спастись от плена, но и заставить бежать своих преследователей.
--За мной! -- воскликнул Кикаха и помчался вперед.
Он бежал изо всех сил. Позади него кричали солдаты и слышался приближавшийся стук копыт.
Но львы подвели его. Они разбежались в стороны, прыгая, как кузнечики. Животные не поддались панике и не пожелали ввязываться в схватку. Они не дали ему возможности убежать. План не удался -- лошади и всадники не попадали под натиском львов, разъяренных внезапной атакой.
Проскакав мимо беглецов, кавалеристы развернули коней; их копья образовали полукруг. Солдаты, оставшиеся за спиной, сделали то же самое. Кикаха и Анана оказались зажатыми в кольцо. Куда бы они ни побежали, их везде поджидала острая сталь.
--Вот что значит быть слишком хитрым,-- сказал Кикаха.
Анана даже не улыбнулась. Да и ему не очень-то хотелось смеяться.
Кикаха приуныл еще больше, когда их, связанных и беспомощных, отвели назад к каравану. Предводитель Клишкват уведомил пленников, что награда за них утроена. И хотя он слышал о Кикахе и, конечно же, восхищался им и уважал, как любимца властителя, правила теперь диктовали розоволицые люди. А ведь это в корне меняет дело, не так ли?
Кикаха признал, что Клишкват прав, и спросил, жив ли до сих пор император. Предводителя удивил такой вопрос. Да, миклосимл жив и здоров. Это он предложил награду за беглецов. И лишь благодаря его стараниям империя тишкветмоаков заключила союз с розоволицыми волшебниками, которые прилетали к ним три дня назад в бесколесном фургоне. И так далее, и тому подобное.
Кикаха хотел поговорить с караванщиками и объяснить им истинную ситуацию в Таланаке. Он надеялся уговорить их отпустить его, но из этого ничего не вышло. Имперская сеть сигнальных барабанов и почтовых пони уже ознакомила приграничные города с положением дел в великой столице. Большую часть этих сообщений составляла ложь и подтасованные факты, но Клишкват верил им, а не словам Кикахи. И тот не винил его за это.
Двух пленников хорошо накормили; женщины вымыли их, намазали маслом, причесали и одели в богатые одежды. В это же время между владельцами фургонов и солдатами завязался отчаянный спор. Предводитель считал, что кавалеристы, поймавшие беглецов, должны разделить награду с ним. Его помощники тоже надеялись получить какие-то деньги. Затем появились представители остальной части караванщиков. Они потребовали, чтобы награду разделили поровну на всех и каждого.
Начальники и солдаты принялись кричать на вновь прибывших. Назревала стычка. Наконец предводитель успокоил своих подчиненных и сказал, что видит только один выход из создавшегося положения: их спор должен решить сам император. По сути это означало разбирательство в верховном суде Таланака.
Солдаты запротестовали. Эта история могла затянуться на годы. А судебные издержки сожрали бы большую часть полученных денег.
Напугав людей верховным судом, Клишкват предложил компромисс, который, как он надеялся, устроил бы многих, если не всех. По его мнению, одну треть награды следовало отдать солдатам, вторую -- руководству каравана, то есть предводителю и его помощникам; оставшуюся треть -- поровну распределить среди остальных караванщиков.
Спор не затихал ни за обедом, ни за ужином. Все это время караван не трогался с места.
Когда же все стороны наконец пришли к полюбовному согласию, возникли новые вопросы. Надо ли каравану двигаться дальше в надежде, что магическая небесная лодка прилетит к ним еще раз, как пообещали розоволицые люди? В этом случае они могли бы передать пленников прямо в руки великих волшебников. Или лучше отправить их в Таланак в сопровождении солдат, а самим продолжать путь?
Некоторые закричали, что волшебники могут не вернуться. Но если они даже вернутся, в их лодке не хватит места для беглецов.
Другие говорили, что солдатам нельзя доверять доставку пленников в столицу. Они могут забрать всю награду себе. К тому времени, когда караван вернется в город, конвоиры истратят полученные деньги и обращаться в суд будет уже бесполезно.
И так далее, и тому подобное.
Кикаха спросил одну из женщин, как розоволицые разговаривали с предводителем каравана.
--Мы видели четырех розоволицых, и каждый из них имел в магической машине свой трон,-- ответила она.-- Их слова переводил жрец. Он сидел в ногах того, кто находился спереди и справа. Розоволицые говорили на вишпавамле. Я узнала священный язык, на котором читают молитвы. Сами-то мы его не понимаем, поэтому жрец сначала выслушивал приказы волшебников, а затем переводил их нашему предводителю.
Поздно ночью, когда луна забралась на середину небесного моста, спор разгорелся с новой силой. Кикаху и Анану увели на ночлег. Они спали на постелях из мехов и одеял, которые им приготовили на верхней платформе фургона. Утром они проснулись от того, что караван тронулся в путь. Тишкветмоаки решили взять пленников с собой в надежде, что магическая лодка вернется, как и обещали розоволицые.
В течение дня Кикахе и Анане разрешали идти пешком в колонне каравана. Шестеро солдат стерегли их днем, и шестеро других стояли по ночам на страже у фургона.
10
На третью ночь события начали развиваться именно так, как предполагал Кикаха. Шестерым охранникам не захотелось делить награду со всем караваном. Они провели большую часть ночи, перешептываясь друг с другом, и Кикахе, которого разбудили, чтобы проверить, хорошо ли он связан, удалось подслушать все, о чем они говорили.
Он велел Анане не оказывать никакого сопротивления, если в ближайшее время ее разбудят караульные. Через полчаса пленников грубо растолкали и посоветовали им помалкивать, пообещав в противном случае перерезать глотки. После чего провели их мимо двух оглушенных воинов.