Страница 7 из 20
Всё вокруг сразу показалось ему каким-то аморфным, бесчувственным и предательским. Он смотрел по сторонам, вглядывался в лица своих сотрудников и думал о том, что никто, ни один из них его не поддержит. Каждый занят исключительно собой и своей норкой. Не без труда ему пришлось взять себя в руки и он попытался сконцентрироваться на работе. И только он погрузился в анализ, как мимо проплыла "главбухша". Она пробыла у шефа не менее двадцати пяти минут, и прошла мимо с таким победоносным видом, что без труда можно было понять: больше он тут не работает. «Прямо заговор какой-то. Ну, на нет и суда нет»–подумал Тимур и принялся искать в компьютере свое резюме.
Больше месяца назад, к нему обратились старые знакомые из Алма-Аты, на предмет организации металлобазы, для обеспечения четырех крупных объектов строительства металлопрокатом. Он им тогда не дал своего ответа, но пришли к общему мнению, что Тимур, через своих друзей и родственников, поможет им найти в аренду подходящую базу, а через месяц даст определенный ответ. И как всё судьбоносно сложилось, но как же тяжело начинать все заново. Матери уже годов прилично. Сынок подрастает. Они хоть и в разводе с его мамой, но отец рядом. И всё-таки придется уехать. Этот еврей не даст ему возможности прилично устроиться, как и многие его предки, он был очень злопамятен. И связи у него в городе были ой-ой-ой: от акимата, до мелких "тоошек".
Рабочий день подходил к закату. Он успел отправить свое резюме в пару других компаний, переговорить с Алма-Атой, обсудить уровень зарплаты, цены на аренду жилья и сроки. При этом он не стеснялся говорить в открытую, громко и внятно. Тимур знал, что и почту проверят, и разговоры его передадут, еще и от себя добавят, кто во что горазд, но его это не тревожило. Он уже все понял и для себя решил, а коли так, то лучше действовать на опережение.
Глава 4
На следующий день его вызвал к себе Либерман и сообщил, что Тимура понижают в должности, и он уже не исполнительный директор, а начальник отдела продаж.
– Да ты шо…Ну надо же…А кто в отделе-то? Валька? То есть я теперь начальник над Валентином лично? – улыбаясь, спросил Тимур. – Он же у нас единственный менеджер по продажам.
– Короче, назначение получил? Свободен. – резанул Глеб.
– Когда я буду писать мемуары я назову это синдромом «Бойко – Либерман».
– Чего? – зло спросил Глеб.
– Это когда из-за бабы мужик готов разрушить все, что имеет.
– Ты это, ты базар фильтруй.
– А что ты мне сделаешь? Кáну вызовешь? Наябедничаешь на меня и он со своими «спортиками» приедет меня в шишки колотить?
– Да у меня и без Каны на тебя здоровья хватит.
– Ты ошибаешься на мой счет. И ты об этом пожалеешь. Я не угрожаю. Я прошу тебя подумать. Я не прошу тебя восстановить со мной хорошие отношения. Просто. Реально, отшагни назад и подумай, что ты делаешь. Ты думаешь, я не знаю, что ты на Райке по расчету женился? Что у тебя была хорошая, умная и красивая девушка, – Тимура несло и он уже был не в состоянии остановиться, – но она была из простой семьи, как и ты. А тебе нужно было большее… Райкин-то папаня, на уровне зам.министра работал, руководил крупным трестом…
– Ты сука, счас добазаришься…
– А чё ты пылишь? Я если не прав, то тебе должно быть насрать на мои слова.
– А мне и так, и сяк поровну на тебя, и на твои слова. Не облокотился ты мне со своими рассказами.
– Ага, ага, то-то я и смотрю, аж цвет лица здоровый стал. Пунцовый. А ты знаешь, я тебя понимаю. Реально – без понтов. Я бы с Райкой и дня не прожил. И я палец дам на отсечение, что она тебя попрекала этим.., браком по расчету. Это очень в ее стиле. А ты до сих пор ни себе, ни ей позора этого простить не можешь. – сам от себя не ожидая, выдал Тимур. Глеба аж передернуло от таких слов и Тимур увидел, что попал в самую 10-ку. Но терять ему уже было нечего и он решил излить всю накопившуюся желчь.
– Ты, я смотрю, совсем тут работать не хочешь? – зло ухмылясь парировал Глеб, закуривая сигарету. – Ну-ну. Что еще скажешь?
– Ой. А то ты меня решил повоспитывать, чтобы потом вернуть на должность…Коню понятно, что эти твари твои меня в дерьме изваляли, а ты кроме них ничего ни видеть, ни слышать не в состоянии. И всё не знаешь как теперь меня техничнее выдавить из компании. Так ты сильно не напрягайся, я сам свалю.
– Думай, что хочешь. А за базар придется ответить. Всё сказал? Свободен.
– Ага, есть сэр. Ты тока не бухай, нельзя тебе, добром это не кончится. – сказал на прощание Тимур, намекая на приступы эпилепсии Либермана.
– Сам не хворай. – бросил Глеб, махнул рукой в сторону двери и начал куда-то звонить. Тимур вышел в непонятном состоянии: с одной стороны, он чувствовал облегчение, что высказался, а с другой, у него было такое ощущение, как будто его родители оставили в детском доме. Словно кусок чего-то родного и близкого оторвали у него с мясом. Но жизнь продолжалась.
Прошел месяц. Рая родила здорового и крепкого мальчика. Случилось это в начале сентября 2004 года. Все были довольны и счастливы. Глеб на радостях помирился с женой. Раиса якобы простила ему все его гулянки, и все делали вид, что ничего страшного не произошло. Эта семейка вообще всегда так жила. Для них никогда не был близок призыв: «…лучше быть, чем казаться…» Они всегда и во всем старались создавать какую-то иллюзию жизни, причем иллюзия эта всегда разительно отличалась от реальности в сторону псевдоулучшения уровня самой этой жизни, усовершенствования их характеров и образа бытия. Их дети – всегда, самые умные дети, их женщины – всегда, самые красивые и преданные, их мужчины – всегда самые честные, смелые и порядочные. И речь идет не об одной семье, а о группе семейств, объединенных вокруг Фаины, которая после смерти мужа, позиционировала себя серой кардинальшей.
На самом деле это были обычные семейки, где мужики в основе своей были трусливыми подкаблучниками и тяготели к алкоголю, бабы их были тоже не прочь выпить и гульнуть, причем вплоть до скандалов, а местами, и до открытых измен. Детки их, по зависти и хитрости напоминали своих мамаш, и всё старались сделать исподтишка. И когда все члены семей собирались на очередной сабантуй, там и выяснялось какие они все поголовно хорошие, как их ценят в школе, на производстве и в бизнесе, как их уважают во всем городе, как о некоторых пишут в газетах, а об особо одаренных даже в энциклопедии Казахстана. А потом они расходились по своим жилищам и ждали удобного случая, когда кто-то «накосячит» и уже потом с таким же энтузиазмом они поливали друг друга помоями, но естественно за спинами, а не в глаза. Они вообще ничего не делали и не говорили прямо в глаза, а если и делали, то только в отношении тех, кто не мог им ответить в виду слабости нутра, какой-либо зависимости от них или уж очень низкого положения в обществе. Вот так они и жили-были. Все. Кроме одного. Кроме Тимура. Он был другим. То ли потому, что в нем помимо татарской были еще уйгурские и узбекские крови. То ли потому, что родился на стыке двух зодиаков – стрельца и козерога. То ли потому, что он вырос на привокзальной площади – средоточии всего хулиганья района. Сам он не мог себе дать четкого ответа. Но при этом он много читал и довольно прилично учился. Все детство занимался хоккеем и был приучен к командной игре. Хоккей же и дал ему привычку высказывать всё как есть – в глаза. Но он так и не смог понять, почему Фаина его недолюбливает. Очевидно, его высказывания всегда ставили ее на место и показывали всем, кто она есть на самом деле. А для нее это было крайне неприемлемо. Но факт оставался фактом. Все, что связывало его с этой публикой, это его мать, Суфия́ – старшая сестра Фаины. Да и то с большим допуском, так как Суфия родилась от одной женщины, которая позже умерла после неудачного аборта, а Фаина и еще два ее брата – от другой. И вот эта другая – бабка Тимура – не особо испытывала любовь, как к его матери, так и к ее детям. Мать Тимура всегда скрывала этот факт и стыдилась его, но Тимур всё это видел. Даже не столько видел, сколько чувствовал. Вот так чувство, или скорее – состояние, маргинальности, и засело в нем с самого детства. И именно мать, еще весной, до описываемых тут событий, попросила его помириться с Фаей и Раей, ссылаясь на то, что Раисе скоро рожать, и та не хотела подходить к такому ответственному моменту в конфронтации с близкими. Вот и получилось, что желая добра, мать Тимура толкнула его на мир, который в итоге закончился очередным предательством. И, как позже выяснится – холодной войной.