Страница 62 из 89
Она подошла к нему, но Макс, будто не желая избавиться от привычного одиночества, продолжал играть, ни секунды не отвлекаясь. Николь провела по черным короткостриженым вискам парня и плавно переключилась на густую соломенную шевелюру на затылке. Выбеленные волосы были жестковаты, но всё же Николь нравилось зарываться в них. Пальцы разделяли волосы, точно быстроходный катер разрезает морские просторы на огромные волны. Ближе к центру затылка её рука на миг остановилась – ласковые пальцы нащупали выступающий бугорок. Она раздвинула волосы на том месте и обнаружила неровный безобразный шрам. По одному прикосновению к шероховатой поверхности стало понятно, что получен он не столь давно. Николь предположила, что глубокую рану зашивала рука неопытного врача, ибо следы многочисленных швов отпечатались на коже красными полосками. Озадаченная находкой Николь хотела изучить шрам детальнее, но Макс перехватил её руку за тонкое запястье и плавно опустил вниз. Николь присела на скамейку рядом с ним. Безграничная жалость заполнила её сердце тяжелыми водами сочувствия. Он по-прежнему избегал её встревоженного взгляда.
– Не думала, что ты умеешь играть на пианино. Необычайно талантливая игра!
Макс оставался непоколебимо серьезным. Николь пугало то, что находится за незримой маской каменного лица. Она была настолько растрогана его молчаливым равнодушием, что едва не бросилась на колени, чтобы вымаливать прощения абсолютно безо всякой на то вины… просто так. Она была готова перешагнуть через устойчивые принципы и умолять, валяться у ног его, лишь бы он одарил её мимолетным взглядом снисхождения.
Пока Николь пребывала в смятении и решала, как вести себя дальше, Макс неожиданно встал и подвинул на средину лавки тело девушки за талию. Когда он подсел в откровенной близости к её изящно выгнутой спине – она ощутила жар его горячего дыхания. Оно неистово обожгло кожу её притягательной шеи, и Николь погрузилась в ареал волнующего комфорта. Он положил свои руки поверх её чутких рук. Отдаваясь палитре тактильных ощущений, Николь прикрыла веки. Макс играл роль дирижера, умудренного опытом, Николь была умелой палочкой в его безграничной власти; он управлял её руками, а под его руководством пальцы скользили по гладким клавишам так нежно, так трепетно, пока следом не рождались красивые, будоражащие душу ноты. Композиция звучала куда медленнее, но это ничуть не портило великолепной душевности исполнения. Он ни на минуту не отрывался, сосредоточенно наблюдая за слаженной работой переплетенных рук.
«Да. Он сплошное противоречие! – подумалось ей. – В нём живут сразу две небывалые силы, и от любой из них я теряю голову…»
Мелодия оборвалась на высоких нотах, и Макс обвил худыми руками Николь за талию. Пробирающие до мурашек поцелуи рассыпались по её восхитительной шее.
– Не оставляй меня больше…
Его взволнованный шёпот заставил Николь задрожать всем телом и вновь пробудить желание отдаться ему. Она положила свою ладонь на мягкую щетину Макса и заглянула ему в глаза. Казалось, там она прочла всю ту мучительную боль, которая настигла его и заставила искать утешения в музыке. Она с любовью прикоснулась к его губам. Его ответ был страстным и дерзким. Неуемная жажда вновь овладеть ей привела его тело в решительные действия. Подхватив Николь на руки, он перенёс её на кровать….
В доме номером 12 давно не горел свет, но Николь никак не могла уснуть. Она поражалась, как мало нужно времени, чтобы перемены поменяли в корне жизненные ценности и взгляды. Ещё несколько дней назад она вела интересную насыщенную жизнь в городе, ни одним днём не помышляя, что приедет в Россию, станет узнаваемой в узких кругах журналисткой, и, как оказалось, всё ради того, чтобы поселиться в глухой деревне, у которой нет перспектив к территориальному росту и развитию. А также вопреки ранее сформированным симпатиям, будет счастлива с экстравагантным молодым человеком, не зная о нем ровным счётом ничего. Быть может, неусмиряемое любопытство и не давало ей права окунуться в безмятежный отдых. Она перевела взгляд на Макса, полагая, что тот давно спит, но Макс не спал. Он лежал неподвижно, устремив задумчивый взор в потолок.
– Почему не спишь? – спросила Николь.
– Я счастлив…
Николь беззаботно улыбнулась. Ещё минуту она колебалась. Сейчас, как никогда раньше, было самое подходящее время, чтобы покончить с нависшей между ними пропастью неизвестности и догадок. Она ждала, что он сам проявит инициативу, но он молчал. Ангельское терпение Николь иссякло.
– Что за девушка набита у тебя на плече?
– Я не знаю.
Ответ прозвучал незамедлительно и сбил журналистку с толку. Николь подумала, что недостаточно чётко сформулировала важный вопрос, потому получила соответствующий ответ. И тогда она вложила всю нежность, на которую только было способно её чуткое существо, в тихий слегка робкий голос.
– Полагаю, вы расстались, и тебе не хочется о ней вспоминать. Ведь так?
– Я не знаю.
Николь недоумевала, почему Макс ведёт себя так, словно их не связывала общая блажь великолепных ночей, и они чужие, посторонние друг другу люди. Он словно держался поодаль и не намеривался подойти ближе. Девушка растерялась, не зная, как спровоцировать его на откровенность. И тогда она попыталась зайти с другого края.
– Откуда у тебя шрам голове?
– Не знаю.
– Как это?
– Я хочу спать. Иди ко мне.
Вихрь тревожных воспоминаний их ссоры захлестнул Николь. Ей не хотелось снова браниться, тем самым причиняя друг другу боль.
(«Напором ничего не добиться! Остаётся «набрать в рот воды» и смиренно ждать…»)
Николь покорно положила голову на его плечо и тяжело вздохнула. Между ними образовался огромный обрыв, а лик девушки, набитой на плече Макса, мельтешил в памяти Николь, прогоняя сон.
Непутёвые заметки Николь Вернер
«23 мая 2017 г.
Вчера я и Макс посетили местный лес. Мы соблюдали особую осторожность, дабы не попасться в застарелые капканы, спрятанные под мхом и папоротником. Мексиканец поведал, что в недрах лесного чернозема есть залежи нефти, о которых не ведают местные власти. Частное общество под названием «Колонизация» неизвестным образом пронюхала о полезных ископаемых. Однажды оно решило снести поселение с лица земли. (Сомневаюсь, что их действия в рамках закона.) Великим чудом мирянам удалось отстоять поселок. Конечно меня не посвятили в детали, как им это удалось, но полагаю, не обошлось без колдовства и смертоубийства.
Кстати, об убийствах. На протяжении десяти лет общество отправляет своих лучших агентов для выяснения обстановки в Красном Ручье, но те обратно не возвращаются. Андерсен говорит, что они падают с водопада и разбиваются на смерть. Как мне кажется, доля правды в его рассказе есть: люди бесследно исчезают, а это значит, что остаётся только отыскать их безжизненные тела.»
Николь поспешно закрыла личный дневник, когда Макс обхватил её сзади за талию.
– Доброе утро, – сказал он. – Что пишешь?
– Да так… делаю пометки для своей статьи. Ведь я журналистка фантастического журнала «Феномен».
Обнаженный до пояса Макс равнодушно взглянул на Николь и проследовал в другую комнату, служащую в качестве кухоньки. Ещё с утра, забрав чемодан у Мучи, Николь успела оглядеть две пустые, но довольно просторные комнаты. Бревенчатые стены, некрашеный пол и угрюмый потолок напомнили Николь апартаменты постоялого двора. В комнатах находились только исключительные вещи: стол, пианино, громоздкое кресло с потрепанной обивкой, несколько стульев, старинный кухонный шкаф с посудой, пара тумбочек с перекошенными дверцами на ржавых петлях и печка – все предметы первой необходимости выглядели убого. Но Макс относился к этому непристрастно. Его ветреная натура свободолюбца не нуждалась в благоустройстве дома. Его вдохновляла природа: бурлящий водопад и глухой лес. Дом номером двенадцать являлся для него всего навсего местом для ночлега и не более того. Он был холоден к изыскам, и Николь поняла это сразу, как только он безо всяких церемоний привёл её сюда.