Откровение Луны

– Я же говорил, вылетит птичка! – сказал он, показывая ей снимок, где квезаль пролетала над её головой.

– Да у вас дружный коллектив с птицей Свободы! – посмеялась Николь.

Несколько минут они продолжали фотосессию. Эта идея Николь виделась довольно непрагматичной. Ей не нравилось, как она выглядела в свете камер. Хотя на свои округлые бедра и упругую пышную грудь никогда не сетовала.

– Порой мы не в силах изменить то, что с любовью заложила в нас природа. Но не стоит унывать! Ведь природе нужно отдать должное и принимать себя такой, какая ты есть вопреки посторонней критике. В мире современной погони за стандартами развелось слишком много серых копий. Девушки стали похожи настолько, что сложно отличить одну от другой: одинаковая прическа, макияж, брови и губы – все фальшиво и вульгарно. Подлинные мысли других людей они выдают за свои и слепо гордятся, что разглядели в том некую истину, недосягаемую иным светлым умам вселенной, но, того не понимая, как за дешевой имитацией теряется ценность личного достоинства. Потому-то важно сохранить свою прирожденную индивидуальность, – говорила Николь на одной из конференций модного журнала «Шик».

Позировать Николь не умела, но в тот момент хотела преподнести себя как можно более естественней. Приняв свободную позу, при которой колени оставались согнутыми, а рука подпирала очаровательный подбородок, она смотрелась непринуждённо и невероятно мило. Белокурые волосы ниспадали мокрыми прядями с одной стороны. Некий шарм исходил от её робкого взгляда, и Макс невольно отстранился от фотокамеры.

– Что-то не так? – чарующая улыбка Николь медленно поползла с губ. – Я смотрюсь неуклюже?

Он смущенно улыбнулся.

– Нет, ты неотразима!

Николь расхохоталась.

– Я так и знала: дурацкая затея!

– Нет, замри.

Он сделал несколько кадров, и Николь окончательно вжилась в роль. Она упала на россыпь мелкой гальки, изящно сложив руки над головой. Её оливковая зелень глаз обдавала нежностью. Мокрые волосы красивыми волнами легли на руки, а прилипший материал шифонового платья соблазнительно обтянул красивую грудь.

– Теперь садись ко мне спиной!

Николь охотно послушалась. Он выставил вперёд фотоаппарат и, повернув объективом к себе, поцеловал девушку в наливную щеку. Когда её уха коснулась мягкая щетина, Николь засмеялась.

– Макс, дурашка, прекрати, мне щекотно!

Он постоянно нажимал на кнопку, делая целый ряд снимков в активном движении. Николь старалась принять вид мудрого человека, но Макс постоянно смешил её.

– Ну сколько можно, Макс, давай посерьёзней!

– Как скажешь.

Он сделал траурно кислую мину: его губы крепко сжались, а брови покатились навстречу друг другу. Николь приложила максимум усилий, дабы подавить порывающийся наружу смех. После того, как короткая вспышка осветила их лица несколько раз подряд, Николь потянулась за фотокамерой.

– Дай посмотрю, что получилось.

– Может не надо?

Николь выхватила фотоаппарат из рук Макса. Он лукаво усмехнулся, касаясь безликими губами её открытого плеча. Николь пролистала кучу кадров, где она выглядела солидной дамой, а Макс и не думал выглядеть солидно: он строил забавные рожицы, показывал язык, сдвигал густые брови и округлял крупные тёмные глаза.

– Это вообще что такое? – заливаясь смехом, спросила Николь.

– Согласись, сразу видно, поработал профессионал! – коварно улыбнулся Макс.

Николь иронично взглянула на него, а затем на горизонт, где солнце окончательно скрылось.

– Вернемся в посёлок, – сказала она, – сегодня я хотела заглянуть в кабачок.

– Зачем тебе туда? Давай останемся дома.

Николь встала в полный рост и отряхнула платье.

– Нет!

Макс поменялся в лице. Кровь покинула его маковые щеки, покрасневшие от свежего воздуха горных лесов. Брови хмурились, опечаленные глаза устремились на камни. Веер закрученных ресниц прикрыл их на секунды, и в тот момент от внешних уголков глаз расползлись еле заметные морщинки. Николь прочувствовала лютый холод, излучаемый Максом. В таком положении он просидел десяток секунд, а после, ни слова не говоря, встал и направился в лесную чащу. Николь была изумлена; растерянно пожав плечами, она последовала за ним.

Всю дорогу, пробираясь сквозь сумеречные дебри, они молчали. Обратный путь тянулся вечность. Их непредвиденная ссора казалась Николь высшим проявлением абсурда. Она злилась, что взрослый человек ведёт себя, как невоспитанный детеныш. «Сколько бы ему не было лет, но его поведение переходит все мыслимые границы!» – думала она. Но не взирая на непонимание, ей хотелось в ту минуту запрыгнуть к нему на спину и вожделенно целовать шею в изображение красного волка. Однако, она не дала волю трепетным чувствам. Сумасшествия Макса помогли ей отвлечься от головной боли, но теперь, когда она полноценно сосредоточилась на нелепой ссоре, боль нарастала и имела острый простреливающий характер.

(«Быстрей бы добраться до кабака – там я смогу выпить таблетку.»)

Пересекая ту самую поляну, по которой вчера они, веселые и окрыленные, убегали с места преступления, она невзначай обронила улыбку.

Возле «Золотой Подковы» Николь остановилась. В глубине души она искренне верила, что Макс обернется и снова заговорит с ней. Но он, не сбавляя темпа, направлялся к дому номером 12. Ей стало тоскливо и хотелось заплакать.

(«Чепуха! Мои слёзы сейчас ничуть ни лучше нелепой обиды Макса.»)

Женская тонкая натура не давала ей с лёгкостью отнестись к временному раздору. Но также она посчитала своим долгом проявить твёрдость, дабы научить Макса считаться с её личным мнением. Она небрежно поправила волосы, словно рассматривая себя в зеркало, похлопала по щекам и зашла внутрь кабака.

За вторым столом сидела элегантная старушка в соломенной шляпке. Дряблую шею, как при первой встрече с Николь, украшали бусы, только на этот раз янтарные. Напротив неё, устало подпирая подбородок, находилась Муча, а между ними – самодельная шахматная доска. Их окружили Мексиканец, повар с длинными волосами, Андерсен и ещё двое незнакомых лиц. За двумя другими столами наслаждались Макулем пузатые мужчины. Кудрявая мулатка исполняла веселенький мотив на пианино.

Журналистка заковыляла к ним, и Мексиканец, повернув голову к выходу, встретил её тёплым восторженным взглядом. Николь подметила, что он выглядел ещё лучше: бодрым и ухоженным. На нём была одета рубашка лазурного цвета и чёрная бабочка из шёлка на смуглой шее. Волосы прилежно зализаны, усы ровные, как линейка и тщательно причесаны.

– Присоединяйся к нам, Николь! – сказал он. – Еще не поздно сделать ставку.

Все радушно поздоровались с девушкой, после чего протянули руки для обмена рукопожатьями.

– Вот познакомься: наш повар по прозвищу Щавель, это он готовит при кабаке, – Мексиканец указывал на старушку в шляпке. – А это Розалия Митчелл, иначе миссис Митчелл – наша талантливая швея. Это Боб – мастер по ремонту любой электроники: от холодильника до автомобиля, и, наконец, Чарли – наш егерь, сохраняющий в безопасности лес.

Николь пожала им руки и осмотрела по очереди. Егерь Чарли был высоким и худым, словно кипарис. На его гладковыбритой щеке и глазу выделялись две родинки внушительных размеров. У Боба густая завивающаяся борода отвисала до самой груди, а через темные очки не было видно глаз. На фоне егеря он казался гигантским кустарником. Миссис Митчелл сидела прямо, обладая великолепной выправкой для своих лет. Она давно обзавелась надоедливой привычкой поправлять шляпку, даже когда того не требовала ситуация. Муча нервно елозила на стуле, продумывая ход в игре. Серьезный вид мыслителя совершенно не подходил её весёлому характеру. С лихорадочным блеском в глазах она наблюдала, как миссис Митчелл смело отодвинула её белого коня в сторону. Андерсен, скрестив руки на груди, потягивал Макуль из глиняной кружки с узким дном, а Щавель переминался с ноги на ногу. Николь улыбнулась.