Страница 1 из 2
Елена ЕГОРОВА
Жертвы аборта
(о среднем классе России)
Спор о том, есть в России средний класс или его нет, закончился, так толком и не начавшись... Социологам, политикам и журналистам не суждено более упражняться в красноречии. Начиная с 17 августа вопрос о российском среднем классе можно считать риторическим. Куда полезнее, скажем, порассуждать на тему "Есть ли жизнь на Марсе"... Одни называют это абортом. Мол, правительство Кириенко убило еще не рожденного ребенка. Он уже дышал, сучил ручками, пихался. Родители вовсю готовились к радостному событию: например, этим летом Гайдар провел международную конференцию на тему "Формирование среднего класса в посткоммунистической России", а Ельцин сказал пару теплых слов в послании к Федеральному собранию. Дальние родственники в спешке закупали подарки: институт Гэллапа скрупулезно изучил спрос на товары импортного производства. В Россию ехали самые лучшие йогурты из Баварии, отбеливатели от тети Аси, памперсы от ковбоев Хаггис и сотни других товаров, которые одинаково не нужны очень богатым и очень тедным, но без которых не смог бы существовать новорожденный средний класс. Впрочем, есть и другое мнение. Согласно данным информационного сервера Бориса Немцова (!), уже этим летом 42% опрошенных россиян безоговорочно относили себя к среднему классу. А раз так, то кто сказал, что такого понятия в российской действительности не существует? Другое дело, что наш средний класс в силу целого ряда причин был страшно далек от западного стандарта. Начать хотя бы с того, что все мы вышли из "Апрельских тезисов" и "Анти-Дюринга". У банковского служащего, "челнока", сотрудника агентства пабликрилейшнз, журналиста и секретарши за спиной одна и та же недостроенная дорога в коммунистическое завтра. Мы ходили в одинаковые школы, одинаково не любили манную кашу и вожатую первого отряда Ленку, а единственной нашей собственностью были холодильник "Север" и стиральная машина "Вятка". То, что один в результате стал работать в банке, а другой торговать турецким ширпотребом на рынке, и оба они по уровню доходов могут быть отнесены к среднему классу, для западного уклада нонсенс. В развитых странах ребенок, родившийся в семье, принадлежащей к среднему классу, и сам, как правило, становится представителем этой социальной группы. Денежные средства передаются по наследству, как передается по наследству и стиль жизни: автомобиль, гора шмоток, поездки на отдых, посещение спортзалов и вечеринок. Обязательным условием является не только наличие образования и работы, приносящей определенный доход, но и недвижимость, которую, естественно, можно приобрести в кредит. В общем, на Западе средний класс - куда более сложное понятие, нежели в России, где все решили мерить наличием денег в кошельке. Впрочем, это действительно был единственный способ привести к общему знаменателю Обозревателя отдела культуры крупной газеты и работника мастерской по ремонту автомобилей. И хотя социологи спорили, какой ежемесячный доход гарантирует прямое попадание в эту категорию (Госкомстат предлагал 270 долларов, институт Гэллапа - 250, независимые западные эксперты - 350) и сколько процентов от населения России она составляет (здесь Данные колебались от 3,3% до 25%), средний класс у нас был. Теперь его нет. Однако справедливости ради надо сказать, что власти никогда ничего не обещали "середнякам". Отношения большей частью строились по принципу: то к сердцу прижмет, то к черту пошлет... По крайней мере две партии - "Яблоко" и социал-демократы - постоянно твердили, что "формирование среднего класса является важнейшим процессом", но ничего не делали, чтобы этому формированию помочь. Между тем, по данным НИИ социологии, в первом туре президентских выборов 1996 года за Явлинского голосовали представители именно этой группы населения. Ельцин попытался было завоевать симпатии среднего класса, посвятив этой теме одно из своих февральских радиообращений, но тщетно. На него уже успели обидеться за молчаливое согласие с налоговой политикой правительства, установившего прогрессивную шкалу налогообложения. Кроме того, власти никак не могли решить вопрос о кредитовании: грабительские условия банков не позволяли среднему классу заняться тем, чем ему было положено по статусу - приобретением недвижимости в рассрочку. Вообще-то зря они так. Если по умному, то средний класс надо было холить и лелеять. Ну хотя бы потому, что его наличие подтверждало успех проводимых реформ. Раз 20% населения стали в новых условиях жить лучше и веселей, значит, правильной дорогой идем, товарищи! Значит, остальные 80% еще просто не проснулись и не засучит рукава. Но мы, если помните, выбирали сердцем, а не головой, а поэтому разумных решений, по крайней мере от президента, требовать как-то глупо. Впрочем, на днях выяснилось, что Ельцин о 17 августа вообще ничего не знал и всю "варфоломеевскую ночь", пока Кириенко девальвировал рубль и помечал крестами двери коммерческих банков, мирно спал в Барвихе. Наутро, как все, проснулся и... ничегошеньки не понял. А понять в принципе надо только одну простую вещь: если раньше жители России делились на тех, кто выиграл от реформ, и тех, кто проиграл, то в результате августовского кризиса в нокауте оказались все. Кто был никем, тот никем и остался. Кто сумел чего-то достичь, пополнил их число. В один миг Россия превратилась в "никакую" страну, идущую в "никуда". Продолжающаяся уже больше месяца агония среднего класса как нельзя лучше говорит о том, что реформы в России с треском провалились. По прогнозам, только в Москве к концу этого года число официально зарегистрированных безработных увеличится на 70% и составит более 50 тысяч человек. Однако понятно, что уровень реальной безработицы будет как минимум в пять, а то и в десять раз выше. Уже сегодня финансовые и инвестиционные компании сокращают от половины до 90% своих сотрудников, газеты, рекламные агентства - 30- 60%, закупочные фирмы и предприятия торговли - до 50%. Эти безработные спровоцируют увольнение других: из-за падения спроса на услуги закроются туристические агентства и частные прачечные, маленькие ресторанчики и фирмы по ремонту машин. Лучше всего последствия безработицы представителей среднего класса будут заметны в продуктовых магазинах: ведь именно благодаря им на полках было несколько сортов колбасы и майонеза. Теперь есть реальный шанс вернуться к продуктовому набору времен застоя. В 92-м году, когда впервые начались массовые увольнения служащих госпредприятий, люди могли попробовать закрепиться в развивающемся частном секторе. Сегодня удар нанесен именно по средним и мелким предпринимателям. Выбора нет. В глазах еще недавно преуспевающих людей безнадега.