Страница 33 из 103
Сделав первый шаг по лестнице, он почувствовал себя как норовистая лошадь, которую осадили на галопе.
- Не беги! - прошипела Сенедра.
Да его жена обладала поистине удивительным талантом - она умела говорить, не двигая губами! Она улыбнулась любезно и немного надменно, и эта улыбка выжимала из нее чуть слышные приказания.
Взволнованный шепот, наполнивший банкетный зал, когда объявили их имена, сменился почтительным молчанием, пока королевская чета спускалась по лестнице, и волной поклонов и реверансов, пробежавшей по толпе, когда они проследовали по ковровой дорожке к стоящему на небольшом возвышении столу, предназначенному для императора и его особо почетных гостей - своих и иностранных.
Сам Закет, одетый, как всегда, в белое, но, уступая торжественности случая, украсивший голову венцом из искусно сделанных золотых листьев, поднялся со своего места и пошел им навстречу, чтобы избежать неловкости, которая возникает, когда два высокопоставленных лица встречаются на глазах у людей.
- Очень мило, что вы пришли, - произнес он, целуя Сенедру.
Со стороны император выглядел как деревенский помещик или мелкий аристократ, приветствующий своего соседа.
- Очень мило, что вы нас пригласили, - ответила Сенедра, любезно улыбаясь.
- Вы хорошо выглядите, Гарион, - произнес маллореец все тем же протокольным тоном, протягивая руку. - Не согласитесь ли присесть за мой стол? Мы поболтаем, пока не все еще собрались.
- С удовольствием, - согласился Гарион деланно небрежным голосом.
Однако, когда они подошли к столу, Гарион не мог больше сдерживать любопытства.
- Почему мы играем в "простой народ"? - спросил он Закета, подавая Сенедре стул. - Прием, сдается мне, слишком серьезный, чтобы разговаривать о погоде и отвешивать комплименты, вы так не считаете?
- Это сбивает их с толку, - с апломбом ответил Закет. - Никогда не делайте того, чего от вас ожидают, Гарион. - Надо дать им понять, что мы очень старые друзья, это разжигает любопытство, а те, кто думает, что им известно все, делаются менее самоуверенными. - Он улыбнулся Сенедре. - Вы сегодня просто восхитительны, моя дорогая.
Сенедра зарделась и лукаво взглянула на Гариона.
- Почему бы тебе не взять кое-что на заметку, мой дорогой? - предложила она. - У его величества есть чему поучиться. - Затем снова обернулась к Закету. - Вы очень любезны, - сказала она, - но моя прическа - сплошное безобразие. Со слегка трагическим выражением лица Сенедра потрогала пальчиками свои кудряшки. На самом деле она была великолепна: на голове - сооружение из кос с вплетенными в них нитями жемчуга, а на левое плечо падали кольцами медно-красные локоны.
Пока происходил этот обмен любезностями, глашатай представлял всех остальных гостей.
Шелк и Бархотка произвели сущий фурор: он - своим расшитым драгоценностями камзолом, а она бледно-лиловым парчовым платьем.
Сенедра с завистью вздохнула.
- Ах, если бы я могла носить этот цвет, - прошептала она.
- Ты можешь носить все, что пожелаешь, - сказал ей Гарион.
- Ты что, ослеп? - возразила она. - Как может девушка с рыжими волосами носить лиловый цвет?
- Если тебя только это беспокоит, я могу изменить цвет твоих волос, как только ты пожелаешь.
- Только посмей! - шепнула она, прикрывая рукой медно-красные локоны у плеча, как бы пытаясь защитить их.
Глашатай на верхней площадке объявил Сади, Эрионда и Тофа - всех вместе, явно затрудняясь приписать мальчику и великану какое-либо звание. Однако при представлении следующего гостя голос его наполнился почтительным восторгом, а по тощему телу пробежала дрожь.
- Ее высочество, герцогиня Эратская, - провозгласил он. - Волшебница госпожа Польгара. - И последовало ошеломленное молчание. - Дарник Сендарийский, - добавил глашатай. - Человек с двумя жизнями.
Сопровождаемые гробовым молчанием, Польгара и кузнец спустились вниз.
Легендарную пару приветствовали глубокими поклонами и реверансами, больше походившими на коленопреклонение перед алтарем. Польгара в своем обычном, расшитом серебром голубом платье прошествовала через зал с величием императрицы. На ее губах блуждала загадочная улыбка, а знаменитая белая прядь в волосах тускло мерцала. Наконец и эта парочка уселась за стол.
Тем временем стоящий на верхней площадке глашатай с побледневшим лицом и расширенными глазами в ужасе отпрянул, завидев следующего гостя.
- Ну говори же, - услышал Гарион слова своего деда, обращенные к испуганному человеку. - Я думаю, мое имя всем известно.
Глашатай подошел к мраморным перилам и, запинаясь, проговорил:
- Ваше величество, милостивые господа, мне выпала неожиданная честь представить вам волшебника Бельгарата.
По залу пронесся изумленный вздох, когда старик в простой накидке с капюшоном зашагал вниз по лестнице. Маллорейская знать расступилась, освобождая ему дорогу к столу.
На полпути к возвышению он приостановился - его привлекла юная малышка в платье с глубоким вырезом. Она стояла, застыв в благоговении, не в силах даже реверансом приветствовать приближавшегося к ней известного всему миру человека. Бельгарат оглядел ее с головы до ног, многозначительно улыбнулся, и голубые глаза его сверкнули.
- Милое платье, - сказал он. Девушка вспыхнула до корней волос. Он засмеялся и потрепал ее по щеке.
- Ты милая девушка, - сказал он.
- Отец, - с упреком произнесла Польгара.
- Сейчас иду, Пол. - Он хмыкнул и направился к столу.
Хорошенькая мельсенка расширенными глазами смотрела ему вслед, рука ее была прижата к щеке, до которой дотронулся волшебник.
- Не правда ли, он ведет себя отвратительно? - прошептала Сенедра.
- Просто он таков, каков есть, - возразил Гарион. - И не скрывает этого.
На банкете подали несколько экзотических блюд, названий которых Гарион не знал, были, на его взгляд, и несъедобные. Рис, казалось бы вполне безобидный, подали с такими обжигающими приправами, что из глаз бежали слезы, а руки сами собой тянулись к кубку с водой.
- Белар, Мара и Недра, - задыхаясь, проговорил Дарник, судорожно хватая воздух ртом.
На памяти Гариона Дарник выругался в первый раз и проделал это совсем неплохо.