Страница 51 из 155
- Труби отступление! - прорычал Вэнион командиру генидианцев. - Выверни себя в рог наизнанку! Отводи людей!
Резня была чудовищной. Нечеловеческое войско Клааля рвало в куски коней и людей. Вэнион со всей силы пришпорил коня, и тот рванулся вперед. Магистр пандионцев проткнул копьем стальной нагрудник одного из чужаков и увидел, как кровь - во всяком случае, он полагал, что эта густая желтая жидкость должна быть кровью, - хлынула потоком из стальных уст маски. Тварь отскочила, но все еще яростно размахивала своим грозным оружием. Тогда Вэнион выпустил древко копья, оставив тварь проколотой насквозь, как жаркое на вертеле, и выхватил меч.
Ему пришлось потрудиться в поте лица. Чужак сносил удары, которые рассекли бы человека пополам. Все-таки в конце концов Вэнион разрубил противника - как крестьянин срубает жилистый, неподатливый терновый куст.
- Энгесса! - пронзительный крик Бетуаны, в котором были ярость и безмерное отчаяние, перекрыл на миг все прочие звуки битвы.
Вэнион рывком развернул коня и увидел, как атанская королева пробивается на помощь к своему упавшему полководцу. Даже чудища, отправленные в бой Клаалем, дрогнули перед бешеной яростью атаны, которая прорубала себе дорогу к Энгессе.
Вэнион пробился к ней, меч его сверкал в стылом свете дня, обильно орошаемый желтой кровью.
- Ты сможешь нести его? - прокричал он Бетуане. Она наклонилась и без малейшего усилия подхватила на руки раненого друга.
- Отступай! - проревел Вэнион. - Я тебя прикрою! - И направил коня наперерез чужакам, которые уже готовы были наброситься на нее.
Ни тени надежды не было в залитом слезами лице Бетуаны, когда она бежала в тыл колонны, бережно прижимая к груди обмякшее тело Энгессы.
Вэнион стиснул зубы, занес меч и поскакал в атаку.
Сефрения безмерно устала к тому времени, когда они добрались до Диргиса.
- Я совсем не голодна, - сказала она Афраэли и Ксанетии. Они сняли комнату в чистенькой тихой гостинице в центре города. - Все, что мне нужно, - горячая ванна и часов двенадцать сна.
- Ты нездорова, сестра моя? - обеспокоенно спросила Ксанетия.
Сефрения устало улыбнулась.
- Нет, дорогая, - сказала она, положив руку на плечо анары. - Я немного устала, только и всего. Наше стремительное путешествие утомило меня. Вы идите ужинать, только скажите, чтобы мне принесли наверх чайник с горячим чаем. Пока мне этого достаточно. С едой я подожду до завтрака. Только не слишком шумите, когда будете укладываться спать.
Она провела приятнейшие полчаса в мыльне, погрузившись по шею в горячую воду, и вернулась в комнату, закутанная в стирикское одеяние, освещая себе дорогу свечой.
Комната, которую они сняли, была небольшая, зато теплая и уютная. Ее, как водилось в Дарезии, согревала изразцовая печка. Сефрении нравились такие печки, потому что из них пепел и зола не сыпались на пол. Она придвинула кресло ближе к огню и принялась расчесывать длинные черные волосы.
- Тщеславие, Сефрения? В твои-то годы?
Она вздрогнула, вскочив при звуке знакомого голоса. Заласта сильно изменился. Он сменил стирикское одеяние на кожаную арджунскую куртку, холщовые штаны и сапоги с толстыми подошвами. Он настолько презрел свое происхождение, что носил у пояса короткий меч. Его седые волосы и борода были спутаны, лицо напоминало хищную птицу.
- Только не устраивай сцен, любовь моя, - предостерег он. Его усталый голос был лишен всяких чувств, кроме глубочайшего сожаления. Он тяжело вздохнул. - Что мы сделали не так, Сефрения? - печально спросил он. - Что разделило нас и привело к такому грустному концу?
- Неужели ты хочешь, чтобы я ответила на твой вопрос, Заласта? отозвалась она. - Почему ты не мог оставить все как есть. Я ведь любила тебя хотя, конечно, не той любовью, которой ты добивался, но все же любила. Неужели ты не мог принять эту любовь и забыть о другой?
- Видимо, нет. Мне это даже не приходило в голову.
- Спархок намерен убить тебя.
- Возможно. По правде говоря, мне это уже безразлично.
- Тогда в чем же дело? Зачем ты явился сюда?
- Чтобы взглянуть на тебя в последний раз... что-бы услышать звук твоего голоса. - Он поднялся из кресла в углу комнаты, где сидел до сих пор. - Все могло быть совсем иначе... если бы не Афраэль. Это она привела тебя в земли эленийцев, она совратила тебя. Ты же стирик, Сефрения. Нам, стирикам, не пристало иметь дело с эленийскими варварами.
- Ты ошибаешься, Заласта. Анакха - элениец. Лучше бы тебе уйти отсюда. Афраэль сейчас как раз ужинает внизу. Если она обнаружит тебя здесь, она съест твое сердце на десерт.
- Сейчас уйду. Вот только прежде выполню то, за чем пришел. После того она может делать со мной все, что пожелает. - Мучительная боль вдруг исказила его лицо. - Но почему, Сефрения? Почему? Как ты могла принять нечистые объятья этого эленийского дикаря?!
- Вэниона? Тебе этого не понять, даже если будешь стараться изо всех сил. - Сефрения смотрела на него с ненавистью и презрением. - Делай то, за чем пришел, и убирайся. От одного твоего вида меня тошнит.
- Что ж, отлично. - Его голос вдруг отвердел, точно камень.
Сефрения ничуть не удивилась, когда он выхватил из-под куртки длинный бронзовый кинжал. Несмотря ни на что, Заласта все же оставался стириком настолько, чтобы ненавидеть прикосновение железа.
- Ты и представить себе не можешь, как горько я сожалею об этом, пробормотал он, шагнув к ней.
Она пыталась отбиваться, царапая ногтями его лицо и стараясь добраться до глаз. Она даже ощутила минутное торжество, когда ухватила его за бороду и увидела, как он зажмурился от боли. Она с силой дернула бороду, перекосив его лицо, и тогда закричала, зовя на помощь, но потом он вырвался и грубо отшвырнул ее. Она споткнулась и упала, налетев на кресло, и это окончательно погубило ее. Она еще не успела вскочить, когда Заласта ухватил ее за волосы, и она поняла, что обречена. В отчаянии она призвала из памяти лицо Вэниона, в последний раз вглядываясь в его черты, всем сердцем впитывая их, и в то же время вновь безуспешно пыталась выцарапать глаза Заласте.
А потом он направил кинжал в ее грудь и тотчас выдернул его.