Страница 152 из 155
- Сэр Улаф, - сказал Телэн, - я только что поел. Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом?
Они оседлали коней и выехали из Дэльфиуса.
На выезде Халэд осадил коня, спешился и закрыл ворота.
- Зачем ты это сделал? - спросил Телэн. - Дэльфы ведь все равно сюда не вернутся.
- Так нужно, - ответил Халэд, вскакивая в седло. - Негоже оставлять ворота нараспашку.
Поскольку все знали, кто такая Флейта, она и не пыталась скрыть свое плутовство со временем и расстоянием. Кони шли вперед, как и положено коням, но окружающий мир каждые несколько минут мелькал и изменялся. Один раз где-то Восточнее Диргиса Спархок приподнялся в стременах и оглянулся. Их отчетливо видный след тянулся до середины луга и там резко обрывался, словно кони и всадники попросту свалились с неба.
Близился вечер, когда они доехали до знакомого холма, с которого был виден Огнеглавый Материон, и с радостью спустились с гребня холма к городу. Они долго были в пути, и так приятно было снова оказаться дома. Спархок торопливо исправил собственную мысль. Материон не был их настоящим домом. Их дом - сырой неприветливый город на реке Симмур, в другой половине мира.
У ворот имперской резиденции их встретили изумленные взгляды, и еще больше этих взглядов было на мосту в замок Эланы. Вэнион упрямо отказывался исполнить настойчивую просьбу жены и прикрыть капюшоном лицо и голову и буквально щеголял тем, что куда-то делись тридцать с лишком прожитых лет. Вэнион иногда был таким.
В замке тоже заметны были кое-какие перемены. Император находился в синей гостиной на втором этаже, и с ним, кроме баронессы Мелидиры, Эмбана и Оскайна, были также три его супруги - Элисун, Гахенас и Лиатрис. Элисун, пожалуй, бросалась в глаза больше прочих, потому что была одета весьма скромно.
- Боже милостивый, Вэнион! - воскликнул Эмбан при виде магистра пандионцев. - Что с тобой стряслось?
- Я женился, ваша светлость, - ответил Вэнион, небрежным жестом пригладив каштановые волосы. - Это был один из свадебных подарков. Тебе нравится?
- Ты выглядишь просто нелепо!
- О, - возразила Сефрения, - я бы так не сказала. Мне это очень нравится.
- Полагаю, нам надлежит вас поздравить, - с изысканной вежливостью произнес Сарабиан. Тамульский император разительно переменился. В нем были уверенность и властность, каких раньше не замечалось. - Имея в виду препятствия религиозного характера, кто же совершил церемонию?
- Ксанетия, ваше величество, - ответил Вэнион. - Дэльфийская вера не возражала против нашего брака. Сарабиан огляделся.
- А где же Ксанетия? - спросил он. Сефрения указала пальцем вверх.
- Там, ваше величество, - печально ответила она, - вместе с остальными дэльфами.
- Что?! - переспросил ошеломленный император.
- Эдемус забрал их с собой, Сарабиан, - пояснила Флейта. - Видимо, они с Беллиомом заключили какое-то соглашение. - Она огляделась. - А где Даная?
- В своей комнате, Божественная, - ответила баронесса Мелидира. - Она немного утомилась и раньше обычного отправилась спать.
- Пойду скажу ей, что ее мама вернулась, - объявила Богиня-Дитя, направляясь к двери, ведущей во внутренние покои.
- Мы получили несколько донесений, - говорил министр иностранных дел Оскайн, - но все они чересчур общие: "Война выиграна, мы победили" и тому подобное. Прошу прощения, королева Бетуана. Твои атаны - великолепные гонцы, но из них невозможно вытянуть подробности. Она пожала плечами.
- Возможно, это общий недостаток нашей нации, Оскайн-министр.
Бетуана, как всегда теперь, стояла рядом с молчаливым Энгессой и явно не хотела отпускать его от себя даже ненадолго.
- Больше всего меня озадачивает невнятное послание, которое я получил от своего брата, - признался Оскайн.
- Итайн-посол сейчас очень занят, - с невинным видом пояснила Бетуана.
- Вот как?
- Когда прошлой осенью его послали в Кинестру, он весьма близко подружился с атаной Марис. Он не отнесся к этому серьезно - в отличие от нее. Она отправилась искать его и, найдя его в Кирге, забрала с собой в Кинестру.
- В самом деле? - отозвался Оскайн без малейшей усмешки. - Что ж, - пожал он плечами, - Итайну так или иначе пора бы остепениться. Насколько я помню, атана Марис весьма энергичная женщина.
- Да, Оскайн-министр, и весьма решительная. Думаю, что дни холостяцкой жизни твоего хитроумного братца сочтены.
- Какая жалость, - вздохнул Оскайн. - Прошу прощения... - И с этими словами он довольно поспешно удалился в соседнюю комнату, из которой тут же до неслись взрывы приглушенного хохота.
А затем в комнату вбежала Даная с развевающимися волосами и бросилась в объятия матери.
Лицо Сарабиана помрачнело.
- Кто же, в конце концов, убил Заласту? - спросил он. - Если уж на то пошло, именно он был причиной всех наших бед.
- Заласта не мертв, - с грустью ответила Сефрения, усаживая к себе на колени Флейту.
- Не мертв? Как же ему удалось уйти?
- Мы отпустили его, ваше величество, - ответил Улаф.
- Вы с ума сошли? Вы же знаете, что он может натворить!
- Он больше ничего не натворит, ваше величество, - отозвался Вэнион, разве что подожжет где-нибудь траву.
- Этого не случится, Вэнион, - поправила его Флейта. - Этот огонь духовный, а не физический.
- Может быть, кто-нибудь все же объяснит мне, в чем дело? - осведомился Сарабиан.
- Заласта, ваше величество, появился на свадьбе Сефрении, - сказал Улаф. Он пытался убить Вэниона, но Спархок остановил его. Затем наш присутствующий здесь друг хотел сотворить с Заластой что-нибудь непоправимое, но тут появился Кхвай и предъявил свои права на Заласту. Из политических соображений Спархок признал эти права, и тогда Кхвай вверг Заласту в огонь.
- Экая мрачная идея, - содрогнулся Сарабиан и посмотрел на Сефрению. - Но ты же говорила, что он не мертв, а сэр Улаф только что сказал, что он сгорел.
- Нет, ваше величество, - поправил его Улаф, - я сказал только, что Кхвай вверг его в огонь. То же самое произошло с бароном Пароком.
- Кажется, тролличье правосудие мне по душе, - с недоброй усмешкой заметил Сарабиан. - И долго они будут гореть?
- Вечно, ваше величество, - мрачно ответил Тиниен. - Огонь этот - вечный.