Полночный воин

Он снова перевел на нее взгляд.

- Какие?

На ее щеках выступил густой румянец.

- Проститутка в доме в Зенваре.

- Господи!..

- Уму непостижимо, что там происходило. Я думала, то, что ты делал со мной, греховно, но то, что случилось там, - такого и быть не должно.

- Просто... по-другому. - Он вдруг громко рассмеялся. - Какая досада, что тебе пришлось узнать такое! Не могу поверить. - Он покачал головой. Бринн, ты волшебница.

Раздражение покинуло его, с облегчением вздохнула она. Все оказалось не так уж страшно, как она думала. Она решила проверить.

- В конце концов, я узнала, что ты не виноват в смерти Делмаса, и это уже хорошо.

- Да.

- И потом, ты бы умер, не проникни я в тебя, в твою прошлую жизнь.

- Убедительно, - нахмурился он, - если не считать того, что теперь перед тобой я чувствую себя... словно голым, прозрачным. Весь на виду.

- Знаю. - Она помолчала. - Это тяжело, но тебе ничего не остается, как смириться с таким состоянием. Вспомни, не веря в твою невиновность, я приняла смерть Делмаса на себя. Для этого потребовалось время, но я так и сделала. - И мягко добавила:

- Потому что я люблю тебя всем сердцем.

Жесткие черты лица Гейджа смягчились, он нежно ей улыбнулся.

- Подойди ко мне, - мягко позвал он. - Я не могу дотянуться до тебя.

Радость охватила ее, когда она легла рядом с ним и тесно прижалась к его телу.

- Я думала, ты разозлишься.

- Так и было бы, если бы не одно обстоятельство.

- Какое?

Его губы коснулись ее щеки.

- Мне кажется, я кое-что вспомнил сам.

Она сжалась.

- Что именно?

- По сравнению со мной ты жила самой невинной жизнью, но все-таки кое-что, как мне думается, тебе не хотелось бы никому говорить.

- Что ты хочешь этим сказать? - тревожно спросила она.

- В основном о чувствах, которые тебя обуревали, когда ты пересказывала случай в Зенваре с проституткой.

Не думал я, что увиденное тобой мое прошлое вызовет у тебя такой восторг.

- Не правда, я просто... - Она замолчала, а потом задумчиво произнесла:

- Ревновала...

- Ревность - один из самых страшных смертных грехов. Когда я наберусь сил, мы это исправим.

- Какие еще воспоминания тебе кажутся неприятными?.. Нет, не буду спрашивать. Лучше об этом не говорить.

- По крайней мере, безопаснее.

- Мне очень неловко, ведь я увидела самое тайное, запретное в потемках твоей души, самое потаенное. Я чувствовала себя очень виноватой.

- Опять это проклятое чувство вины! С этим нам тоже придется бороться. Отказываюсь брать в жены верблюда.

- Они и в самом деле самые странные существа на свете! - резко заметила она. - Я взглянула на них твоими глазами и должна сказать тебе, что не собираюсь походить на этих уродливых животных.

Он застонал.

- Прости, - прижалась она теснее к нему. - Я вовсе не имела в виду... Я знаю, мы договорились не обсуждать...

- Тихо! - Он прильнул к ней. - Со мной случилось необычное. Прыжок к твоему дару.

- Так ты и правда поверил мне?

- А что я могу поделать? - хрипло сказал он. - Не могу сказать, что я верю в магию, но я верю в тебя. Ты не ведьма. - Он губами дотронулся до ее затылка. - Но если и есть волшебство в мире, так это ты, Бринн. Ты волшебница.

Она спрятала лицо у него на груди, скрывая слезы. Она не могла говорить - ее душили счастливые рыдания. Она не одна. Она никогда больше не останется одна. Он вошел в ее круг.

10 апреля, 1067

Гвинтал

- Бринн! - нетерпеливо позвал Гейдж, входя в зал. - Где ты там, черт побери?

- Здесь! - Бринн спустилась с лестницы. - Хотя с какой стати я должна терпеть такую грубость...

Он обхватил ее за талию, приподнял и покружил вокруг себя.

- Я видел вдали Лефонта. Они всего в нескольких милях отсюда. Пошли встретим их.

Они приехали. Буря смешанных чувств захлестнула ее. Она всегда знала, что этот момент настанет, и думала, что готова к нему. А сейчас ей захотелось просто убежать и спрятаться где-нибудь. Отстранив его, она через силу улыбнулась.

- Иди. Я побегу и обрадую Эдвину и Алису. Гейдж направился к двери, но внезапно остановился и повернулся к ней.

- Что случилось?

Она должна была догадаться, что он почувствует ее состояние, несмотря на свою большую радость. Чем дольше они были вместе, тем более чутким он становился к каждому ее душевному всплеску. Как же ей объяснить ему, если она сама не разобралась еще в своих ощущениях?

- Новое... все теперь изменится.

Он изучающе смотрел ей в лицо.

- Мы уже обсуждали это. - Он бережно поднял ее и поставил на лестницу. - Говори.

- Но ты же хотел пойти и встретить...

- У меня еще есть время. - Он вновь снял ее со ступеньки, подтолкнул к залу и закрыл за собой дверь. - Ну, теперь рассказывай, что случилось.

Она задумчиво оглядела торжественный зал заседаний военных советов. Этой зимой они провели здесь так много счастливых часов. Дни тянулись медленно, перемежаясь в сладкой истоме страстными длинными ночами. Теперь все станет прошлым. Ну а на что она, собственно, надеялась? Не появись тут даже Малик и Лефонт, чудесному времени рано или поздно пришел бы конец. Гейдж выздоравливал, и с каждым днем ему становилось все скучнее и скучнее сидеть на месте. Она это видела. Он не из тех, кто любит нежиться в райском саду.

- Мне будет тоскливо без этого дома. Когда мы уедем, я буду скучать по нему.

- Я тоже, - улыбнулся он. - Впрочем, надеюсь, мы часто будем возвращаться сюда.

- Правда? - обрадовалась она.

- А чему ты так удивляешься? Глупо бросать столь прекрасный замок в запустении. Мы непременно поручим Лефонту заняться его ремонтом.

- Вряд ли его это обрадует. - Бринн обняла его и спрятала лицо у него на груди. - Я поеду с тобой, куда ты захочешь. Тебе не надо... Я хочу, чтобы ты был счастлив.

- Тогда не делай из меня мученика. Ты же прекрасно знаешь, как я буду страдать, видя, что ты изнываешь по Гвинталу. - Он взял ее лицо в свои ладони и невесело улыбнулся. - Ты убедилась, что я теперь чувствую все, что происходит в тебе, чего бы это ни касалось.

- Я не хотела становиться частью тебя. Так получилось, - в который раз принялась объяснять она ему свое вынужденное вторжение. Она вскинула подбородок. - Иначе ты умер бы. Я сделала все, чтобы вернуть тебя обратно. - Бринн посмотрела на него. - Мне от этого тоже не по себе. Отдельные годы твоего прошлого очень нелегки и для меня, но теперь они часть меня. Если бы я порой не обуздывала себя и не заставляла думать о другом, то, наверное, не удержалась бы от ужасных поступков, какие совершал ты.