Полночный воин

Кровь. Агония. Смерть. Все кончено. Отступив от его тела, Селбар повернулся к ней.

Дикие глаза, окровавленный рот, оскал.

Мгновение, и он исчез в лесу.

Все произошло так быстро, что она не могла опомниться. Ясно одно Ричард мертв. Неужели для Гейджа все кончено и она опоздала?

Нет, в нем еще теплилась жизнь. Обняв, она приподняла его.

- Я здесь. Я пришла, Гейдж.

Она раскачивала его вперед-назад, ища руками раны на его спине.

Они вдвоем, очень близко, очень глубоко.

- Ты не можешь покинуть меня. Слышишь? Тебе надо остаться.

- Бринн. - Она подняла глаза и увидела стоявшего рядом Малика. Он тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз. - Ему очень плохо?

- Очень! - Слезы побежали у нее по лицу. - Он умирает, Малик.

Малик побледнел, но через мгновение его лицо приняло прежнее, твердое выражение.

- Тогда останови смерть. Как спасла меня.

- Я не могу... тут по-другому.

- Что это значит?

- Я чувствую его боль, словно кинжал вошел в меня, - прошептала она. Так у меня еще не было. Я не знаю, смогу ли я справиться.

- Господи, ты ничего не можешь сделать?...Она словно брела в темноте. Гейдж ускользал от нее так быстро. Она не была уверена, что успеет настичь его. Но она должна догнать его. Малик встал на колени рядом с ней. Его лицо окаменело.

- Чем помочь тебе? Принести сумку с травами? Травы?

Она непонимающе посмотрела на него.

- Он не может умереть! - прохрипел Малик. - Должно же быть что-нибудь...

- Я не успеваю за ним. - Бринн прижала его еще крепче в полном отчаянии. С каждым мгновением он отдалялся от нее все дальше. - Неужели ты не понимаешь? Он уходит от меня.

- Не могу поверить, что ты дашь ему умереть! - Малик был непримирим. Подумай. Тебе и смерть подвластна.

Она была не в состоянии о чем-либо думать. Все закрыла собой острая боль. Боль Гейджа... Ее боль... Общая боль.

Боль одна на двоих. Она уже раньше была с Гейджем единым целым. В ту ночь, когда умер его отец. Тогда она прикоснулась к нему, соединилась с ним, и от этого слияния его боль стала меньше.

Но тогда все объяснялось чувствами, а сейчас страшное ранение. Надо слиться с ним, стать им, отдать всю себя умирающему любимому...

- В чем дело? - спросил Малик.

- Я не вынесу на расстоянии... Но если я соединюсь с ним... то, возможно, догоню его и он разрешит мне вылечить его.

- Не понимаю, о чем ты.

У нее не было времени на объяснение. Оставалась только эта, последняя надежда. Она легла на землю и обхватила Гейджа, плотно закрыв ладонями его раны. Тепло не чувствуется. Боли нет. Именно это испугало ее, потому что так можно в мире ином остаться навеки.

- Бринн?

- Я сейчас засну. - Она проваливалась в темноту. Но на самом деле она просто не знала, как иначе объяснить ту дорогу, по которой отправлялась в царство теней. - Ты не должен прикасаться к нам, пока я не проснусь.

- Позволь перенести вас в замок. Скоро наступит ночь. Я не могу оставить тебя с Гейджем в лесу на траве.

- Ты не должен дотрагиваться до нас! - зло повторила она, закрывая глаза. - Пока я не проснусь.

- Сколько...

Неизвестно, может, никогда. Если ей удастся слиться с Гейджем в одно целое, то не исключено, что он уведет ее за собой, если не сумеет устоять на ногах в этой тьме.

- Сколько потребуется.

Она чувствовала отчаяние Малика, его горе, спускаясь по спирали вслед за Гейджем в зияющую черноту вокруг него. Она отбросила от себя все земные тревоги. В ее мире жил только он. Его, отходящего в мир теней, она должна догнать.

Я иду, милый мой! Подожди меня.

***

- Как страшно, Малик, они оба словно окаменели! - прошептала Эдвина, глядя на два неподвижных тела, крепко вжавшихся друг в друга, казалось, они слились воедино. - Ты уверен, что они еще живы?

Малик кивнул и, подавшись к костру, подбросил дров в огонь. Он и Эдвина сидели невдалеке от лежавших неподвижно друзей.

- Они живы.

- Прошло несколько часов. - Эдвина старалась сдержать внутренний озноб, когда ее каждая жилка билась наособицу. - Я ненавижу ждать. Что мы сидим без дела?

- Мы сделали все, что смогли.

- Не так уж и много. Только и разожгли костер для тепла да накрыли их одеялом, - нетерпеливо продолжала она. - Но должно же быть что-нибудь еще?

- Если что-то важное и есть, так Бринн делает это. - Он взглянул на неподвижные тела под одеялом. - Тебя мучает чувство вины, что он ранил Гейджа. Ричард преследовал не свою жену, а сокровища.

- Знаю. - Она понимала низменные помыслы Ричарда, но за долгие годы он приучил ее к мысли, что во всем всегда виновата женщина. - Просто... Я люблю Бринн. Но не было бы беды, не появись она в Редферне, когда я болела. И если бы не помогла мне...

- Если бы комета не пролетела в небе, то и Вильгельм не принял бы решения идти в поход на Англию, да если бы я не позволил саксам ранить себя. - Малик невесело улыбнулся. - Видишь ли, можно без конца упрекать себя, оглядываясь на прошлое. Прими все как неизбежное, Эдвина.

- Если я смирюсь, то, значит, я бессильна. Я слишком долго жила в покорности. - Она помолчала. - Как ты думаешь, мы должны отвезти тело Ричарда в Англию?

- Нет, и я не собираюсь выкапывать этого мерзавца!

Эдвина бросила взгляд на лес, где Малик захоронил останки Ричарда, прежде чем пришел за ней.

- Тогда, может, позовем отца Тома из деревни, чтобы похоронить его в освященной земле?

- И дать жителям повод начать охоту на Селбара и позволить им убить спасителя Бринн? - Малик покачал головой. - Я выбираю волка вместо скудной души твоего мужа. Зверь стоит больше.

Эдвина не спорила. Ричард в своей жизни загубил слишком много людей и мог погубить еще этой ночью.

Снова взглянув на Бринн и Гейджа, прижавшихся друг к другу, Эдвина вдруг поняла, что, несмотря на их кажущуюся застывшую неподвижность, в них проявилось что-то живое. От земли шел шум, земля колебалась и вздрагивала.

- Что происходит, Малик? - в испуге прошептала она.

До Малика тоже донесся шум битвы.

- Мне кажется, она сражается с драконами. Боже, не покидай ее!

***

"Он не послушается меня!" - Отчаяние овладело Бринн.

А ей для его спасения необходимо было слиться с ним до проникновения в его память, хотя бы частично.