Страница 10 из 64
— Только если по чьему-то умыслу, — пробурчала Ярослава в сторону, но Игорь предпочел ее не услышать.
Что может быть тягостнее тупого ожидания улучшения погоды, когда вызываешь прогноз на экран, а он сообщает одно и то же, одно и то же: снег, ветер? Уже переделано всё, что можно. Малейший сигнал на улучшение, и ты за несколько минут выедешь. Но сигнала нет, а есть металлические унылые стены, раздраженная девушка-надсмотрщик и слишком веселый проводник, от которого воротит.
Каждый нашел себе дело. И только его засасывает обыденность — тягучая и аморфно-густая. Обволакивает со всех сторон, шепчет в уши, заставляет забывать хорошее и светлое. «Усни и не просыпайся», — говорит она. Но ты всё еще сопротивляешься, автоматически обновляя данные на экране. И происходит чудо. То, на которое надеялся, но не ждал. Надо действовать.
Яся рывком распахнула дверь, даже не постучавшись. Сергей, ничего не имея против вторжения девушки, тускло взглянул на нее. В руке она держала исписанные бумаги, которыми трясла, словно собираясь съездить мужчину по носу.
— Ты еще долго тут сидеть собираешься?!
Сергей посмотрел снизу вверх на бушующую Ясю и ответил:
— Мы уже на «ты»?
— Да плевать! Дело стоит! В конце концов, я мужа уже месяц не видела!
— Напиши ему письмо, — меланхолично посоветовал Сергей, лишь чуть приподнявшись с кровати, на которой лежал.
— Дурак!
— Ага. Как ни странно, ты права.
— И это ведущий специалист! — Ярослава потрясла в воздухе пачкой листов и бросила их на стол.
— Я — специалист, да. И я прекрасно понимаю, к чему может привести поездка в буран на снегоходе…
— Здесь всегда такая погода!
— …А если кто хочет завалить дело — так на здоровье. Вперед! Садись — и езжай, куда хочешь. Определилась с направлением?! Ориентиры наметила? Базовые точки? Запасы продовольствия? О чем-нибудь вообще ты подумала?! Нет?! Так подумай.
Сергей улегся обратно, не желая смотреть на ошарашенную девушку, разевающую рот и не имеющую сил подобрать слова для ответа на отповедь.
— Э-э-э… — сказала Яся.
— И если у кого-то плохо с памятью, то напоминаю: главный здесь — я. Решения принимаю я. Ответственность — на мне. Кроме всего прочего, и за вашу жизнь — тоже. Ясно? Еще вопросы будут? Если нет — идите, отдыхайте. С утра отправимся. Синоптики обещали, что ветер утихнет.
Яся деревянно повернулась и выбралась из комнаты Сергея, захлопнув дверь. «Да как он смеет! Чурбан неотесанный! Да она! Да он!! И вообще!!» — в горле застрял едкий комок, от которого щипало глаза, и было не сглотнуть. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка успокоилась, убрала за ухо мешающую прядь волос и с гордо задранным подбородком удалилась в свою комнату.
Здравствуй, Марина.
Мне не плохо. Мне — никак. Всё противно, и ничего не хочется делать. Но надо. Надо. Превозмогать себя, стараться, идти вперед и вперед к невнятной цели. И в этом смысл жизни? Чтобы достичь того, что сейчас не нужно? Нет. Это не более, чем выполнение обещаний.
Тоскливо. Знаешь, иногда очень хочется прижаться к кому-нибудь, обнять, посидеть так и ничего больше.
Не к кому.
Мне не хватает тепла. Твоего тепла, Марина. Чувствовать тебя рядом с собой. Знать, что ты где-то неподалеку. Рядом. Вот оно — то слово, с которым я не могу смириться. Потому что тебя нет здесь. Потому что я вообще не знаю — где ты! Я могу просить, требовать, умолять… Не буду. Ты не вернешься.
И я замерзаю.
Да, на Хроне холодно. Но согреться легко: хотя бы включить печку погорячее, до тех пор, пока наблюдатель от компании не начнет жаловаться на духоту. Это другое. Холод — внутри. Он делает меня заторможенным, апатичным, вялым. Пустым. Я что-то делаю. Стараюсь выглядеть таким же, каким был два месяца назад. Получается плохо. Бессмысленно.
Я не знаю, для кого буду строить сейчас. Наверно, всё же для тебя. В надежде, что ты оценишь и вернешься ко мне. Глупо, да…
Мои помыслы нестабильны. Мои решения нелогичны. Мои действия неадекватны.
Ты заметила, что я повторяюсь? Мысли ходят по кругу, не находя ответа ни на один из заданных мною вопросов. Либо ответов нет, либо ответы вне круга, созданного мною же.
И всё же мне плохо, гадостно, противно и еще много-много разных эпитетов, которых могут подобрать к данной ситуации сведущие люди. И я делюсь всем этим с тобой. Ну не идиот ли?
Да, для чего я надоедаю тебе? Неужели мало вокруг народа, с кем можно обсудить наболевшее? Ведь никто не мешает обратиться хотя бы к штатному психологу?
Ты права, ты всегда права!!
Но пойми, мне не с кем поговорить, кроме тебя. Не с кем. Где я найду такой же понимающий взгляд, такое же внимание, такое же чувство ко мне, как у тебя? У кого всё это будет настоящим, а не из дружеского расположения или служебной необходимости?
Прости, я забываю, что ничего этого уже нет. И не будет.
Вокруг меня достаточно людей. Они вполне нормальные, отзывчивые люди. У них свои проблемы, заботы, дела. Им нет дела до меня. И не должно быть. Я не могу доверить им свою боль. Не могу им делать плохо. Тогда почему я делаю плохо тебе, ведь сейчас ты стала в один ряд с ними? Это привычка, дурная привычка, от которой я скоро избавлюсь. Потерпи немного, Марина. Не кричи на меня. Я уйду и не буду досаждать тебе. Но не сразу. Даже смерть далеко не всегда наступает мгновенно, а что ты хочешь, когда корежишь себя? Уминаешь, отрываешь кровоточащие куски, режешь, придавая всему этому новую форму. Да, оно болит. Скоро перестанет. Я надеюсь.
Эти шестнадцать дней безделья на Хроне дались мне тяжелее всего. Даже во время двухнедельного полета было не так тяжко, как сейчас. Наверно потому, что тогда я хоть чем-то занимался. А здесь — лишь валялся на кровати и думал, думал. Вот, пришел к выводу, что раздумья только мешают. Буду стараться ни о чем не думать, только делать. Ничего, утром мы выезжаем с Ясей на место. Я уже определился, правда, по карте. Неизвестно, как там будет на местности. Приедем — увидим.
Как-то рука не поднимается написать «до свидания», а писать «до встречи» еще глупее.
В общем, будь счастлива, Марина. Будь.
— Да, я умею водить снегоход. Да, у меня есть права. Да, они стандартного образца для всех освоенных планет. Да, у меня есть опыт вождения. Четыреста часов. Достаточно? Да, я ознакомилась с местными условиями и правилами вождения. Еще что?
Игорь повертел в руках документы, которые ему всучила Яся, и неохотно передал ей ключ от машины.
— Но в любом случае, я вас предупреждал! — крикнул он в спину садящимся людям. — Всякое случается. Иногда и люди пропадают… — голос Игоря сошел на нет. Яся захлопнула колпак снегохода, и внутри уже не слышали предупреждений гида-переводчика.
Ворота ангара поднялись, и снегоход натужно выполз по снежному пандусу на поверхность. Перевалил бровку, на секунду задержался и понесся по ледяной корочке, визжа и взрезая ее полозьями.
Сергей пометил на электронной карте точку, которой они должны достичь, и отвалился на спинку кресла пассажира. Яся — грамотный водитель, приедет куда надо. А смотреть на бесконечно-ровное белое поле — невозможно. Солнце слепит, снег отражает, удваивая и без того невозможную яркость, и ни малейшего ориентира. В сон тянет.
Яся включила музыку, гоняя одну композицию по кругу, и вскоре перед внутренним взором Сергея замелькали образы… Странный сад с непонятными растениями. Только что прошел дождь. С листьев срываются капли и падают на каменные дорожки, разбиваясь со стеклянистым звоном. Молодая девушка в бесформенном цветастом наряде подставляет ладошку под капли. И вот они уже собираются стеклянным озерцом в ее руке. Тогда девушка подкидывает руку вверх, капли летят и сверкают, разбрызгиваясь новым дождиком, а она смеется хрустальным колокольчиком… И снова капает вода, стеклянно разбиваясь о камни.